Прошло приблизительно семь лет. Из них два года Лев лечился от депрессии и алкоголизма. После этого он вернулся к управлению своим заметно ослабевшим бизнесом и снова сумел сделать из него кипящую идеями и жаждой завоеваний команду. Снова о нем стали говорить с уважением и завистью. Но внезапно он потерял желание заниматься им, и работа через силу снова привела его к упадку духа, деловой репутации и финансовых показателей. Он стал искать применение своей страстной природы: обращался к духовным наставникам, пробовал играть в театре, влился в группу сексуальных экспериментаторов. Все это приносило ему кратковременное облегчение и прилив сил. Но каждый из этих периодов заканчивался для него глубоким недоумением: он не мог понять, что находил ценного в этих нелепостях. Лев стал предчувствовать, что разгадка его жизни достаточно проста: что его основная задача на земле – работать, делать то, что у него лучше всего получается – двигать бизнес. А зачем это нужно, кому это нужно – вопросы, которыми не следует задаваться. Лев постепенно приходил к ощущению, что он поставлен на свое место как деталь механизма, обеспечивающая слаженную работу целого, что его положение – положение раба, прикованного к веслу, и что наивысший смысл его существования – быть эффективным в своей работе.
В момент, когда он принял этот свой жребий и стал готов отстаивать и защищать его, он наткнулся на информацию, которую воспринял как угрозу своему положению: Вера Антоновна Елисеева начала реализацию своих амбиций по избранию на должность президента.
Лев наткнулся на ее портрет в ленте новостей. Это была Вера. Теперь уже под третьей фамилией и под вторым отчеством. На этот раз некоторое внешнее несходство не могло отменить уверенности Льва, что это именно она. В заметке речь шла о встрече лидеров научных центров для обсуждения перспектив преодоления противоречий теории и практики развития науки – пустая болтовня. Не было ничего даже отдаленно напоминающего о претензии Веры на власть. Но Лев привык доверять своей интуиции и обеспокоился перспективой. А через короткий срок она была назначена советником действующего главы государства по вопросам финансирования перспективных научных исследований. Сомнений более не оставалось – Вера наметила своей целью высокую политическую карьеру. Постепенно частота ее появлений в новостях стала возрастать, характер сообщений тоже поменялся. Поначалу были только скупые сведения о ее должности и делах на посту советника. Затем стали появляться сюжеты о ее жизни и карьере. А потом уже стали широко приводить ее авторитетное мнение, удивительно приходящееся по душе большинству населения. Лев прекрасно понимал, с какими проблемами он столкнется, если она добьется реальной власти. А то, что Вера добьется ее, он не сомневался. И пока она была еще только кандидатом в общество высших руководителей, он решил уничтожить ее. Прежде всего нужно было понять, кто ее двигает в политику. С этим вопросом он обратился к отцу, поскольку Сергей Аркадьевич обладал самым широким кругом информаторов, чем кто-либо в стране, за исключением первых лиц государства и разведки.
Лев Аркадьевич дал задание своим аналитикам и после получения ответа от них позвал сына для обсуждения полученной информации.
Разговор долго не начинался.
– Лев!
– Папа!
Опять молчание.
– Я знаю, что сын Веры – мой внук, – начал Сергей Аркадьевич.
Льву стало неприятно. Он не рассказывал отцу о том, что узнал от нее. Но и допустить, что из всего приключившегося с ним после разрыва с Рубис отец не сделает вывода было невозможно. И все-таки Лев отгонял от себя мысли, что отцу что-нибудь известно о том, что он натворил. Доброе Имя уничтожало все порочащие материалы. Оставались только свидетельства участников. Но если никто не знал о произошедшем, телохранители вряд ли бы стали болтать об этом по своей воле, Лев не рассказывал никому, а с Верой Сергей Аркадьевич не контактировал. Льву было неприятно, и даже легкий намек терзал его самолюбие.
– Откуда ты знаешь?
– Мы проверяли твое отцовство во время твоей работы с Рубис.
«Столько лет знал и не подавал виду» – отметил про себя Лев, увидев свой несложный секрет раскрытым.
– Зачем говорить об этом? Мне не хочется.
– Мне тоже не просто. Но надо поговорить.
– Папа!
– Лев, ты сам просил об этом разговоре.
– Я просил узнать, кто двигает Веру в политику.
– Зачем? – Сергей Аркадьевич говорил миролюбиво, но явно было, что он приготовился переубеждать сына. И ему нужно четкое понимание его мыслей.
– Я буду ей мешать.
– Почему?
– Папа, но ведь она мне враг!
– Она мать твоего сына! Это во-первых. А, во-вторых, ты ее любил.
– Это прошло.
– Конечно, прошло. Но не в твоей памяти.
– И там тоже.
– Сын, какой смысл прятаться от самого себя? Разве можно забыть молодые годы? Первую любовь?
Льву было невыносимо слушать отца. Он не желал обсуждать свои чувства с кем-либо, тем более с родителями. Это не касалось их. А Сергей Аркадьевич продолжал:
