Доброе слово полностью

Но действительно все перекрыл фонтан творчества Чтвртека, выплеснувшийся в 1970 году двумя книгами — «Румцайсом» и «Сказками из мха и папоротника». В них Чтвртек открыл свою фантазию и свое сердце маленькому читателю, в них он нашел сам для себя и для своего читателя голос, звучащий чисто и непосредственно, голос, не вызывающий сомнений. В них он открыл целую плеяду сказочных героев, которые один за другим приходили к детям в книгах и с экрана телевизора в двух основных сюжетных линиях творчества Чтвртека. Это серия сказок о разбойниках, с Румцайсом, Манкой, Циписком и их друзьями и недругами, в которых очень мало разбойничьего, но сильно человеческое начало в духе лучших традиций чешской народной сказки, и серия сказок о лесных домовых Кршемилеке и Вохомурке и волшебном мире вокруг них, сказок, полных поэзии, фантазии, любви к природе и гармонии. Обе эти линии творчества Чтвртека в семидесятые годы идут рядом, и между ними своя органическая связь, которую создает авторское чувство юмора, пластичность образов и богатство языка, а более всего — его гуманизм, горячее отношение к ребенку и стремление доставить детям радость.

Вацлав Чтвртек не дожил до конца десятилетия, которое дало детям столько его великолепных сказок. Однако его книги остались с ними. С нынешними и будущими.

Однажды Рожмберк из Прахатиц решил устроить бал и велел пригласить также пани Маркету, жену пивовара Румпала. Когда слуга с приглашением пришел к их дому, он услышал из открытого окна такой крик и плач, что испуганные голуби взлетали с крыш.

Дважды пришлось слуге ударить в дверь молотком, пока привратник ему не открыл. Слуга подал ему приглашение и спрашивает:

— Что здесь у вас происходит?

Так как это был слуга самого Рожмберка, привратник учтиво отвечал ему:

— Все дело в том, что за телесными прелестями не всегда скрывается прелесть душевная.

Тем временем пани Маркета, выплакав все слезы, попрекала своего мужа, пивовара Румпала:

— Нет, не печешься ты обо мне. Будь твоя воля, ходила бы я одетой что твоя служанка.

Между тем она стояла по колено в ворохе великолепных нарядов, раскиданных по полу.

А тут, как на грех, приходит привратник с приглашением от Рожмберка. Едва пани Маркета заглянула в письмо, как тут же снова загорелась гневом:

— Вот видишь, Румпал! Да я лучше удавлюсь, чем пойду в убогом платье на бал к Рожмберкам!

Пивовар Румпал пал перед ней на колени и просил, и умолял ее:

— Не кощунствуй, Маркета. Говорить такие слова — все равно что дьявола за хвост дергать.

— Уж коли суждено мне марать руки о чертов хвост, — крикнула пани Маркета, — так я на бал пойду. Но только в платье из теста, из которого пекарь Микшик хлеб печет.

У Румпала дух захватило.

— Ты понимаешь, что говоришь? Это же прямая дорога в пекло.

Пани Маркета отрезала со злостью:

— Зато ты пойдешь прямо на небеса! Вот ты и замолви за меня словечко.

И тут же она послала служанку к пекарю Микшику в дом Ситтера. Пекарь не поверил своему левому уху и подставил правое, но услышал от служанки то же самое:

— Велено тебе сделать для нашей пани бальное платье из теста, из которого ты хлеб печешь.

Тут пекарь побелел, как мука, и стал было всячески изворачиваться. Но, в конце концов, рассудил, что пани Маркета рядом, через дорогу, а до неба высоко. И он принялся за работу. Замесил тесто и раскатал его тоненько, как шелк. Резал его, и снова скатывал. Вышло у него из теста чудесное платье, никогда еще не виданное. Даже и не верилось, что его сделал пекарь.

Словно руку его направлял сам черт.