С о к о л о в. С удовольствием. Но вряд ли я буду полезен: подозревать, следить — это не в моих данных.
Ж и л и н. От вас ничего особого не потребуется. Человек вы ученый, попробуйте разгадать шифр.
С о к о л о в. Попытаюсь!
Ж и л и н. Ну, и за этой парочкой присматривайте… Если что подозрительное обнаружите, дайте мне знать.
С о к о л о в. Возможно, вы и правы… Медальон у нее из рук пропал.
Ж и л и н. Медальон для них мелочь… не позарятся. Строительство тут большое неподалеку. Вот и слетелись вороны. Кажется мне, что ждут они кого-то и тогда начнут действовать. Надо быть начеку!
С о к о л о в. Не преувеличиваете ли вы?
Ж и л и н. А вы заметили, как дамочка всполошилась, когда неизвестному человеку в лицо глянула?!
С о к о л о в. И Аркадин поспешил ее увести…
Ж и л и н. В том-то и дело… Вы идите над шифром подумайте, а я больного хочу поглядеть. Потом встретимся.
А р и а д н а С е р г е е в н а. Как больной, Михаил Николаевич?
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Рома перевязал по всем правилам. Стонать перестал. Как видно, стало легче.
А р и а д н а С е р г е е в н а. Слава богу! Будем надеяться, что все обойдется благополучно… Михаил Николаевич, когда я перед сном по обыкновению стала заносить в свой дневник прошедший день, некоторые события предстали совершенно в другом свете: мы оба не правы — Александр, конечно, не влюблен, но он и не болен! Уж слишком старательно он пытался уверить меня в своей простуде! Боюсь, что недуг гораздо серьезней!
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Я давно догадываюсь!.. Но что же?
А р и а д н а С е р г е е в н а. Быть может, это неделикатно… Но судьба Александра мне очень дорога. Вы знаете, я одинока… И счастлива, что на склоне лет бог послал мне такую привязанность! Только поэтому я позволяю себе вмешиваться.
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Поверьте, Ариадна Сергеевна, я очень ценю ваше участие.
А р и а д н а С е р г е е в н а. Не догадался ли Александр? Он так тревожно ждал какого-то письма. Не мог ли он узнать?!
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Не думаю… Вернее, боюсь думать!
А р и а д н а С е р г е е в н а. Вам надо рассказать ему то, что вы доверили мне.
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Не могу…
А р и а д н а С е р г е е в н а. А если это сделают чужие люди?! Неожиданно, грубо и больно!
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Я сделаю все, чтобы этого не случилось!
А р и а д н а С е р г е е в н а. Всего не предусмотришь! Его любовь и уважение к вам так крепки… ничто не сможет поколебать их!
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Теряюсь… Сам понимаю, что происходит, а выхода не вижу.
А р и а д н а С е р г е е в н а. Его душевная чистота, юношеская горячность помогут ему правильно оценить ваш поступок. И он вам будет благодарен.
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Не знаю… Если бы Надя была жива! Она так умела говорить с мальчиком!
А р и а д н а С е р г е е в н а. Мальчик уже стал взрослым. Подумайте над моими словами! Во всяком случае, они сказаны от чистого сердца.
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Я не сомневаюсь!
А р и а д н а С е р г е е в н а. Всегда самый лучший выход — правда!
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Говорят, утро вечера мудреней.
А р и а д н а С е р г е е в н а. Отдохните, подумайте.
М и х а и л Н и к о л а е в и ч. Спасибо вам, Ариадна Сергеевна.
А р к а д и н. Вы прочли мою записку?
Н а т а л и я Н и к о л а е в н а. Да! Но я пришла не потому, что испугалась ваших угроз.
А р к а д и н. Надеетесь, что за вас заступятся?! У вас есть защитник?
Зачем вы здесь?
Н а т а л и я Н и к о л а е в н а. Снова допрос! Я измучена.
А р к а д и н. Что вам передал мальчишка?
Н а т а л и я Н и к о л а е в н а. Господи! Он нарисовал меня! Вот, убедитесь.
А р к а д и н. Вы хорошо знаете, что это не в моих силах.
Н а т а л и я Н и к о л а е в н а. Чего вы хотите?
А р к а д и н. Прежде всего правды, и тогда я буду решать.
Н а т а л и я Н и к о л а е в н а. Свою судьбу?
А р к а д и н. И вашу тоже!
Н а т а л и я Н и к о л а е в н а. У нас теперь разные дороги…
А р к а д и н. Дорога одна, и пройти ее суждено нам вместе! И если она приведет в пропасть, это будет ваша вина!
