Я опустился на колени рядом с ее кроватью, пожирая ее глазами. Ее губы чуть приоткрылись, и она вздохнула во сне. Я наклонился ближе, намереваясь украсть крошечный поцелуй, залог начала хорошего дня. Она даже не узнает.
Я наклонился вперед, просто впитывая ее сладкое дыхание, и чуть коснулся ее губ поцелуем, легким, как ее выдох. Когда я отстранился, она всхлипнула и повернулась лицом ко мне, как будто искала меня во сне.
Я все еще был слишком близко и был просто обязан снова коснуться ее губ. Ее ответный вздох заворожил меня, и я осмелился сорвать еще один поцелуй. Я пил ее рот, пробуя сначала верхнюю губу, а затем мою любимую, чуть полноватую нижнюю.
Слишком поздно я понял, что она просыпается. Ее рука поднялась, и я приготовился к удару от Мисс Крепкий Кулачок. Но этого не произошло. Ее пальцы запутались в моих волосах и потянули меня обратно.
Да поможет мне Бог.
Всю ночь, мучаясь бессонницей, я убеждал себя, что ее реакция была вызвана алкоголем.
— Лгунья, — прошептал я напротив ее рта.
Она тихо хихикнула.
— Откуда ты знаешь, что я не пила всю ночь напролет?
Я скользил губами вдоль ее рта снова и снова, не решаясь углубить поцелуй, учитывая, как близко к кровати мы находились.
— Честно? Я почти не спал, — наконец ответил я.
В ответ она обернула руки вокруг моей шеи и притянула ближе. Она, очевидно, не собиралась сдаваться, не получив достойное пожелание доброго утра . Я мысленно поклялся держаться подальше от матраса, и пусть делает, что хочет.
И будь я проклят, если она не отдала все в мои руки. Она не собиралась начинать медленно и нежно — ее открытый ротик был прямо под моими губами, и короткие гортанные стоны угрожали нарушить мое обещание не отрывать колени от ковра.
Наши языки запутались в танце, искра между нами разгорелась с новой силой, как будто и не исчезала.
Я пробежал кончиками пальцев вниз по ее щеке, и понял, что моя рука дрожит. Я не посмел прикоснуться где-то еще — ее горло требовали поцелуев, ее плечи просили, чтобы я вонзил в них ногти и заставил ее дрожать, и я уже не говорю о ее ключицах. Либо моя рука остается на ее лице, либо нам обоим сегодня придется брать отгул по болезни.
Это не доведет нас до добра.
— Джен, — пробормотал я, прерывая очередной крышесносный поцелуй, — малышка, мы должны остановиться.
Если бы два месяца назад мне сказали, что мои губы произнесут эту фразу дважды за сутки, я бы спросил, знаете ли вы, с кем разговариваете.
Сейчас? Понятия не имею, как выдержать наш эфир и не сорваться. Потому что точно уверен, что человек может умереть от спермотоксикоза.
Если его симптомы, это быстрое поверхностное дыхание, трясущиеся руки (мой первый раз был последним, когда у меня дрожали руки от прикосновения к женской коже), неспособность мыслить, и яйца, синее, чем у смурфа, то да, именно этим я и был болен.
Я должен будить ее поцелуем каждое утро. Даже если мне придется сесть в машину и проехать весь путь до ее квартиры, чтобы сделать это.
Это определенно была лучшая смена, из всех, что я помню.
Я передвинул микрофон и заговорил, заглушая концовку песни. Знаю, что некоторые это ненавидят, но сегодня утром мне было все равно.
— Это были Queens of the Stone Age со своей песней No One Knows, — Джен подмигнула мне с другого конца стола, и я чуть не забыл, что вообще делал. — Мы вернемся к разговору о музыке немного позже, а теперь, Дженсен, я хочу тебя , — она прикрыла микрофон и чуть не подавилась кофе. Всегда рад помочь, — попросить рассказать нам последние новости о ситуации на дорогах. Джен?
— Спасибо, Так. Вы не поверите, но этим утром на дорогах совсем нет пробок! Не тормози, Лас Вегас!
Ее горящий взгляд заставил меня порадоваться, что я надел сегодня самые свободные брюки. Я включил рекламу, не будучи уверенным, что мой голос мог звучать нормально.
А затем убедился, что мой микрофон выключен.
— Не тормози ? Ты хоть представляешь, как мне трудно сейчас держать себя в руках?
Джен послала мне воздушный поцелуй и рассмеялась. От этого звука мои яйца сжались, и я молил Бога, чтобы побыстрее пробило десять часов.
Теперь поговорим о других препятствиях . У нее будут большие проблемы, когда мы вернемся домой. Я официально отказывался соблюдать нормы морали и, надеюсь, она тоже. Я намеревался измотать ее так, чтобы даже ее походка выглядела забавно.
Ближе к концу нашей смены, ассистент БШ заскочил в студию и сказал Джен, что босс хочет видеть ее, как только она освободится.
Дженсен не была бы собой, если бы хоть чуть-чуть заволновалась.
Однако разволновался я. Сильно.
Меня принудительно направили на терапию. Мы флиртовали как сумасшедшие все утро — в прямом эфире . Господи, что если босс слушал?
Джен была под запретом, она моя коллега. Так уж вышло, что она красивая, желанная и жила в моем доме.
Всего один жаркий поцелуй отделял ее от того, чтобы оказаться обнаженной в моей постели, накрытой моим телом.
В надежде узнать все поскорее и подозревая, что новости точно не будут хорошими, я сказал Джен, что могу провести последние пятнадцать минут эфира без нее, а она может пойти наверх.
