Цыганка выставила вперед иссушенную временем ладонь, и подруга вложила в нее золотую монету. Мне почудилось, что, когда гадалка сомкнула на монете свои пальцы-когти, пламя в пустых глазницах абажура-черепа вспыхнуло ярче. Ирен, копируя жест цыганки, протянула ей свою ладонь. В дрожащем пламени лампы ее кожа казалась белой и гладкой, как гипс. Мне стало интересно: как можно прочесть будущее по такой руке?
Цыганка подалась вперед, и свет лампы упал на ее лицо, которое безжалостное время покрыло кружевной мантильей морщин. Несмотря на почтенный возраст, волосы гадалки, ниспадавшие ей на плечи, по-прежнему хранили цвет вороньего крыла.
– Вижу, – произнесла она, – вижу неожиданное опасное путешествие.
Начало показалось нам не особенно впечатляющим. Ирен скептически закатила глаза.
– Вижу высокого красивого аристократа. Он не терпит возражений и упорно добивается твоего расположения.
Ирен мне подмигнула.
– Вижу смерть. Насильственную смерть. Огромное богатство, целое состояние… но оно скрыто.
Ирен зевнула.
– Вижу, красавица, кучу бриллиантов у твоих ног, вижу королевство… и маленький черный ящик огромной ценности…
Ирен заерзала на табурете – у нее затекла спина.
– Вижу много сложностей и сердечных тревог, но я также вижу высокого привлекательного мужчину. Его имя начинается с буквы «Г».
Ирен свободной рукой подняла вуаль:
– Погляди внимательней, гадалка. Ты уверена, что «Г», а не «В»?
– «Г», – отрезала старуха. – Я говорю, что вижу, а не то, что ты хочешь заставить меня видеть.
– Ты говоришь мне то, что, на твой взгляд, я хочу услышать, – возразила Ирен.
– Нет, – твердо стояла на своем цыганка, – я говорю то, что вижу.
Вдруг меня осенила догадка. Подавшись вперед, я снова дернула подругу за рукав.
– Готтсрейх, – прошептала я. – У Вилли двойное имя – Вильгельм Готтсрейх.
Ирен изумленно подняла бровь:
– С чего гадалке вдруг жеманиться и называть второе имя Вилли? – Повернувшись к цыганке, Ирен внимательно на нее посмотрела: – Я пришла сюда не для того, чтобы мне гадали о будущем. У меня дела поважнее.
– Я торгую лишь будущим. Я не продаю приворотные зелья и снадобья, избавляющие от плода в утробе…
– Нет-нет-нет, – рассмеялась Ирен, – мне это добро без надобности.
– Тебе, может, и без надобности, а вот ей… – Черные глаза-бусинки старой ведьмы впились прямо в меня.
– Разумеется, мне ничего подобного не нужно! – воскликнула я.
– Тогда чего вам обеим надо? – пожала плечами цыганка, которая уже явно была готова прогнать нас вон. – За один сеанс я рассказала вам столько, сколько вы от других и за десять лет не услышали бы.
Ирен подняла раскрытую ладонь и сжала пальцы в кулак:
– Быть может, ты увидала роли, которые я играла на сцене. Впрочем, это не важно, я все равно не поверила ни единому твоему слову. Я тебе заплатила, и в обмен требую факты, а не фантазии.
– То, что ты называешь фантазиями, и есть факты.
– В таком случае, что это? – Ирен достала из сумочки платок и положила его на стол.
Хрупкие пальцы старухи развернули тонкую ткань, коснувшись содержимого:
– Это яблочные семечки, красавицы.
– А что, если я заварю их с чаем и угощу друга?
– Даже не думай! Семечки яблока столь же смертельны, сколь сладка мякоть самого плода. Но ты и сама это знаешь.
Ирен кивнула и убрала платок:
– Я хотела убедиться в том, что это известно и тебе.
– Знания, которыми я обладаю, даруют мне не только способность читать будущее по твоей руке. Мне известно многое и о том, что произрастает из земли.
– У меня загадка для тебя, – сообщила Ирен. – Некто умер от яда, однако его отравили не яблочными семечками и не вытяжкой из корня яборанди.
– Очень плохо. – Старуха опустила голову, словно пытаясь укрыться от слов Адлер. – Для американки ты и так уже многое знаешь, чего же ты хочешь от простой гадалки вроде меня?
– Назови мне, что за снадобье проникает в тело через кожу, забивает поры в легких, не дает дышать… Умерший его не ел и не пил. Снадобье практически невидимо и при этом смертельно…
Старуха резко поднялась и удалилась. Я решила, что вопрос Ирен, скорее всего, так и останется без ответа. Потянувшись к висевшим на веревке коврам, цыганка (откуда только силы взялись!) резко сдвинула их в сторону.
Пред нами предстали покрытые пылью полки, на которых лежали коренья и стояли наполненные эликсирами бутыли и склянки самых разнообразных форм и размеров.
– Не ел и не пил… – задумчиво повторила цыганка. Обернувшись, она хитро улыбнулась Ирен: – Редкое растение… Очень редкое… Его сложно найти… – Старуха сняла с полки запорошенную пылью бутыль и показала ее Ирен: – Желтокорень. Его еще кличут «золотой печатью». Смотри, красавица, не вздумай трогать пробку, а не то желтокорень задушит тебя своими золотыми пальчиками.
Достав маленький пузырек, Ирен подошла к гадалке. Мою подругу тянуло к ней словно магнитом.
– Сколько нужно, чтобы убить человека? – спросила она.
Хрустальные подвески, свисавшие с черепа-абажура, бились друг о друга, издавая звук, напоминавший стук зубов перепуганного человека.
– Не так уж и много. Главное использовать желтокорень регулярно.
– Его легко обнаружить?
