76. Страсти (в действии) суть приражения, которыя, бывая производимы вещами мира сего, увлекают под предлогом необходимости, удовлетворять потребностям жизни; и приражения сии не прекращаются, пока стоит мир сей. Но человек, который сподобился Божественной благодати, вкусил и ощутил нечто высшее сего, не попускает приражениям сим входить в сердце его; потому что вместо их возобладало в нем другое, лучшее их вожделение, — и к сердцу его не приближаются ни самыя сии приражения, ни порождаемое ими, но остаются они вне бездейственными, — не потому, что нет уже страстных приражений, но потому, что приемлющее их сердце мертво для них и живет чем то иным; не потому, что человек успокоился в следствие хранения разсудительности и дел, но потому, что в уме его нет ни от чего тревоги, сознание его насыщено, насладившись чем–то иным.
77. Если будем хранить закон трезвения и дело разсудительности в ведении, то борьба с страстными приражениями совсем не приблизится к уму. Воспрещается же войти им в сердце в следствие не борьбы, но пресыщения сознания и ведения, каким наполнена душа, и желания чудных, находимых в душе, созерцаний.
Пока человек живет, имеет нужду в трезвенности, попечительности и бодренности, чтобы охранять свое сокровище. Но если оставит он назначенный ему предел (пост), то сделается немощным и будет окраден.
Не до того только времени трудиться должно, пока увидишь плод; но надо подвизаться до самаго исхода. Ибо нередко и созревший плод побивает внезапно град.
78. Если приобучим себя к доброму размышлению (поучению в сердце); то будем стыдиться страстей, как скоро встретимся с ними. Но будем стыдиться приближения к страстям и по причине их виновности.
79. Когда из любви к Богу желаешь совершить какое дело, пределом желания сего поставь смерть; и таким образом на самом деле сподобишься взойти на степень мученичества в борьбе с каждою страстию, и не понесешь никакаго вреда от того, что встретится с тобою внутри онаго предела, если претерпишь до конца, и не разслабеешь. Помышление немощнаго разсудка немощною делает и силу терпения: а твердый ум и тому, кто следует помышлению его, сообщает силу, какой не имеет природа.
80. Житие мира сего подобно начертанию букв на таблицах; и когда кто захочет и пожелает, прибавляет к ним и убавляет, и делает перемену в буквах. А жизнь будущая подобна рукописаниям, начертанным на чистых свитках, запечатанным царскою печатию, в которых не допускается уже ни прибавление, ни убавление. Поэтому, пока мы среди изменения, будем внимательны к себе и пока имеем власть над рукописанием жизни своей, какое пишем своими руками, постараемся делать в нем дополнения добрым житием, и изглаждать в нем недостатки прежняго жития. Ибо пока мы в мире сем, Бог не прилагает печати ни к доброму, ни к худому, до самаго часа исшествия из сей жизни.
81. Молитва имеет нужду в упражнении, чтобы ум умудрился долговременным пребыванием в оной. Молитву предваряет отшельничество (уединение, отвлечение мыслей от всего сторонняго). Отшельничество нужно ради молитвы, а молитва — для того, чтоб приобрести нам любовь Божию; потому что вследствие молитвы сыскиваются причины любить Бога.
82. Надлежит знать нам, что всякая беседа к Богу, совершаемая втайне, всякое попечение добраго ума о Боге, всякое размышление о духовном установляется молитвою, и нарицается именем молитвы, и под сим именем сводится во едино, — будешь ли разуметь различныя чтения, или глас уст в славословии Богу, или заботливую печаль о Господе, или телесные поклоны, или псалмопение, или все прочее, из чего составляется весь чин подлинной молитвы, от которой раждается любовь Божия; потому что любовь от молитвы, а молитва от пребывания в уединении; в уединении имеем мы нужду для того, чтобы нам была возможность удобнее беседовать с Богом.
83. Храни себя от самомнения во время добрых в тебе изменений. Немощь свою и невежество свое в разсуждении тонкости сего самомнения рачительно открывай Господу в молитве, чтоб не быть тебе оставлену и не искуситься в чем либо срамном; потому что за гордостию следует блуд, а за самомнением обольщение.
84. Когда на одну сторону положишь все прочия дела подвижническия, а на другую — молчание, то найдешь, что оно перевешивает на весах. Много советов у людей; но когда сблизится кто с молчанием, излишним будет для него делание хранения их, и излишними окажутся прежния дела, и сам он окажется превзошедшим сии делания; потому что приблизился к совершенству.
85. Пусть у тебя всегда берет перевес милостыня. Наше милосердие пусть будет зерцалом, чтобы видеть в себе самих то подобие, и тот истинный образ, какой есть в Божием естестве и в сущности Божией. Сердце жестокое и немилосердое никогда не очистится. Человек милостивый — врач своей души; потому что как бы сильным ветром из внутренности своей разгоняет он омрачение страстей. Это, по Евангельскому слову жизни, добрый долг, данный нами в заем Богу.
