121. Когда благодать Божия утвердит мысли его, чтобы во всем этом уповал он на Бога, тогда мало по малу начинает он входить в искушения. И благодать попускает, чтобы посылаемы были на него искушения, соответственныя мере его, чтобы понести человеку силу их. И в сих искушениях ощутительно приближается к нему помощь, чтобы благодушествовал он, пока обучится постепенно и приобретет мудрость, и в уповании на Бога станет презирать врагов своих. Ибо умудриться человеку в духовных бранях, познать своего Промыслителя, ощутить Бога своего и сокровенно утвердиться в вере в Него, невозможно иначе, как только по силе выдержаннаго им испытания.
122. Благодать, коль скоро усмотрит, что в помысле человека начало появляться несколько сомнения, и стал он высоко о себе думать, тотчас попускает, чтоб усилились и укрепились против него искушения, пока не познает свою немощь и опять в смирении не емлется за Бога.
123. Не дивись, что когда приступаешь к добродетели, отвсюду источаются на тебя жестокия и сильныя скорби; потому что и добродетелию не почитается та, совершение которой не сопровождается трудностию дела. Посему–то св. Иоанн (Колов или Пророк) сказал: «добродетели обычно встречать затруднения; она достойна порицания, когда привязана к покою». И блаж. Марк говорит: «всякая совершенная добродетель именуется крестом, когда исполняет заповедь Духа». Это Апостольское учение, что
124. Ничто так не сильно, как отчаяние. Оно не знает, чтобы кто победил его десными ли–то, или шуими. Когда человек в мысли своей лишит жизнь свою надежды, тогда нет ничего дерзостнее его. Никто из врагов не может противостать ему, и нет скорби, слух о которой привел бы в изнеможение мудрование его; потому что всякая приключающаяся скорбь легче смерти, а он подклонил главу, чтоб принять на себя смерть.
125. Надежда покоя во все времена заставляла людей забывать великое, благое и добродетели. И прежде нас и до ныне, не от иного чего, но от сего именно, люди изнемогают, и не только не одерживают победы, но даже лишаются наилучшаго. Посему скажем короче, что, если человек небрежет о Царстве Небесном, то разве по надежде малаго здешняго утешения. Кто не знает, что птицы приближаются к сети, имея в виду покой?
126. Когда ум возревнует о добродетели, тогда и внешния чувства не уступают над собою победы иикаким трудностям. Когда сердце возревнует духом, тогда тело не печалится о скорбях, не приходит в боязнь и не сжимается от страха; ибо тогда ум, как адамант, своею твердостию противостоит в нем всем искушениям. Возревнуем же, — и отбежит от нас нерадение, пораждающее леность. Ревность пораждает отважность и придает душе победоносную силу. Какая сила демонов может устоять, когда душа подвигнет против них свою природную ревность.
127. Древние отцы наши, зная, что ум наш не во всякое время в состоянии бывает стоять на одном и блюсти стражбу свою, в иное же время не может и усмотреть того, что вредит ему, облекались в нестяжательность, как в оружие, и уходили в пустыню, где нет житейских занятий, служащих причиною страстей, чтоб не иметь поводов к раздражению, пожеланиям, злопамятству. Против всего этого и подобнаго ею укрепляли и ограждали они себя, как не преоборимым столпом.
128. Когда человек пребывает в нестяжательности, непрестанно приходит ему на мысль переселение из сей жизни, — и всегдашнее прилагает он попечение о приготовлении к тому, — бегает всякаго покоя, помысл о пренебрежении мира животрепещет в уме его, крепкое стяжевает он сердце для встречи опасностей без страха, не боится смерти, потому что ежечасно устремляет на нее взор, скорби, если встретятся, принимает с веселием и радованием, зная, что они доставляют венцы. Если же случится ему приобрести что либо преходящее, то в сейже самый час в душе его начинает пробуждаться любовь к телу, возникают помыслы о плотском покое, и о способах достать все служащее к тому; от сего далее отъемлется у него та твердость сердца, какую имел он, когда в своей нестяжательности был выше мира, и душу его начинают обуревать мысли, наводящия страх за жизнь, потому отходит от него крепкое упование на Бога.
Как смертоносная воня разстроивает телесный состав, так и непристойное зрелище мир ума.
Как стекло не может оставаться целым при столкновении с находящимся по близости камнем, так и Святый, когда надолго остается вместе и беседует с женою, не может пребыть в чистоте своей и не оскверниться.
