Поелику деятельность везде предшествует созерцанию, то невозможно кому либо возвыситься до области этого высшаго, если самым делом не исполнит прежде нисшаго. И ни один человек не смеет сказать относительно любви к ближнему, что преуспевает в ней душею своею, если оставлена им та часть, которая, по мере сил, сообразно с временем и местом, исполняется телесно. Ибо при сем только исполнении делается достоверным, что есть в человеке совершенная любовь. И когда бываем в этом, по возможности, верны и истинны, тогда дается душе сила, в простых и ни с чем несравнимых понятиях простираться до великой области высокаго и Божественнаго созерцания. А где нет возможности, любовь к ближнему совершить в делах видимых телесно, там достаточно пред Богом любви нашей к ближним, совершаемой только душею.
141. Желающий возлюбить Бога паче всего должен иметь попечение о чистоте души своей; чистота же души стяжевается препобеждением и истреблением страстей. Страсти суть дверь заключенная пред лицем чистоты. Если не отворит кто этой заключенной двери, то не войдет он в непорочную и чистую область сердца. А без этого душа не может иметь и дерзновения в час молитвы; ибо дерзновение сие есть плод чистоты и трудов над стяжанием ея. Вот в каком все сие совершается порядке: терпение с принуждением себе борется со страстьми за чистоту; если душа препобедит страсти, то приобретает чистоту; а истинная чистота делает, что ум приобретает дерзновение в час молитвы.
142. Отречемся от того, чтобы просить у Бога чего либо высокаго; но паче всего приобретем терпение для всего, что ни бывает с нами, — и в великом смирении и сокрушении о том, что в нас, и о помыслах наших, будем просить отпущения грехов наших и душевнаго умирения. Одним из Отцев написано: «кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Господом». Написано, — что
143. Пока душа болезнует страстями, она не ощущает чувством своим духовнаго, и не умеет вожделевать онаго, вожделевает же то только по слуху ушей и по писаниям. Врачует от сих болезней душевную силу сокровенное делание заповедей, с приобщением Христовым страстям. Первоначально естество наше в вочеловечении Христовом прияло обновление, приобщилось Христову страданию и смерти; и потом по обновлении излиянием крови освятилось и сделалось способным к принятию заповедей новых и совершенных. А если бы заповеди сии даны были людям до излияния крови, до обновления и освящения естества нашего; то, может быть, и самыя новыя заповеди, подобно заповедям древним, отсекали бы только порок в душе, но не могли бы истребить в душе самый корень пороков. Ныне же не так: но сокровенное делание и заповеди новыя и духовныя, которыя душа хранит, имея страх Божий, обновляют и освящают душу, и сокровенно врачуют все члены ея. Ибо явно для всех, какую страсть безмолвно в душе исцеляет каждая заповедь, и действенность их ощутительна и врачующему и врачуемому, как было и с кровоточивой женою.
144. Исцеление страстной части души может совершиться и по благодати, как было с блаженными Апостолами. Но это дело особеннаго Божия избрания; обыкновенно же душа приобретает здравие законным путем. Именно: кто деланием заповедей и трудными делами истиннаго жития препобедил страсти, тот законным — общим путем приобрел душевное здравие, и отдоен млеком вне овеществления мира сего, и отсек в себе прежний свой нрав и возрожден, как и первоначально, в духовном, и по благодати, как приобретший понятия внутренняго человека, стал видим в области духа, и приял ею в себя мир новый несложный.
145. Когда ум обновлен и сердце освящено; тогда все возникающия в нем понятия возбуждаются сообразно с естеством того мира, в который вступает он. Сперва возбуждается в нем любовь к Божественному, и вожделевает он общения с Ангелами и откровения таин духовнаго ведения; ум его очищает духовное ведение тварей, и возсиявает в нем созерцание таин Святыя Троицы, также и таин достопокланяемаго ради нас домостроительства; и потом всецело входит в единение с ведением надежды будущаго.
