Это позволило из шести адресов, по которым было зарегистрировано незначительное загрязнение воздуха в помещении органическими растворителями, выбрать один. По просьбе столь высоко поставленного офицера был совершенно конфиденциально сделан даже тонкий газохроматографический анализ пробы воздуха из номера гостиницы, о котором шла речь. Вот результат его сравнения с тем, что было в воздухе того дома, где жила старая пара пенсионеров... Хорошее совпадение. Идентификационный номер постояльца. Его портрет.
Теперь следователь позволил себе взглянуть на распечатку, снятую минуту назад с принтера, вздохнул, собрал со стола бумаги, оставленные следственной группой, привел кабинет в порядок, взял из ящика стола потертый пистолет в наплечной «сбруе», приладил под левое плечо, набросил пиджак, погасил свет и вышел из кабинета. Ему даже не потребовалась служебная машина. До гостиницы он доехал на автобусе.
– Вы даже не хотите ознакомиться с материалами дела? – следователь захлопнул папку и положил ее на стул рядом.
Сухопарый, далеко уже не молодой человек, сидевший напротив него покачал головой:
– Нет. Я их знаю лучше вас... Да, и раз уж вы пришли...
– Вообще говоря, нам остается только официально оформить ваше задержание. Можно даже не вызывать констебля. Если вы не намерены оказывать сопротивления...
– Не намерен.
– Но, знаете... Уже чисто по-человечески... Меня заботит одно обстоятельство... – следователь поднялся и отошел к окну. – Мотив. Причины... Почему вы так поступили с этими людьми?..
– Это так важно?..
– Ну а вы как думаете? Адвокат...
– Я думаю не об адвокатах...
– Тогда скажу вам прямо – это важно для меня. Я хочу понять вас. Как человек человека...
– Видите ли... У меня был сын... Мать... мать его – моя жена, она умерла довольно рано... И Фред рос со мной... У него было неважное детство – с таким отцом как я... Но я любил его. Любил как никого другого... И он болел... Тяжелая форма заболевания крови... Мне удалось... Мне удалось это
– У него были причины?
– У него были
– Возможно это была э-э... форма вымогательства? Или у вас даже такое невозможно?
– Именно
Одним словом, Фред умер. У меня на руках. Он долго и тяжело умирал, поверьте... Потом я навел справки... Та партия крови для переливания... Она не пригодилась никому... Ее списали по истечении срока...
Следователь сцепил пальцы рук в сложный замок. Потом расцепил.
– Скажите, а вот супруга господина Галлахера – она чем заслужила...
– А вы не знаете?.. Гос-с-споди, конечно, вы не в курсе наших дел – там на Мируаре. Это же не государственный, это частный банк крови... Фонд Зингера. А госпожа Галлахер в девичестве и была Зингер... Мне хорошо пришлось узнать ее, еще когда... когда я занимался лечением маленького Фредди... И это ей я в первую очередь дозванивался тогда – с той, занесенной снегом альпинистской базы... А ее супруг – он был лишь официальное лицо... Но может быть она бы еще и осталась живой... Если бы хоть раз... Если бы хоть раз господа Галлахер «оказались дома», когда я приходил к ним... Или соизволили бы снять трубку...
– Вы, однако, понимаете, что преступили... – это следователь выговорил после довольно тяжелой паузы. И голос его был какой-то картонный...
– Я понимаю все. Но и себя судить буду я сам. Не вы.
– Почему вы так думаете?
– Вы не сделаете мне ничего.
– Еще раз – почему?
– Потому что не захотите знать одну вещь... Тайну.
– Какую же?
– Ну нашу – Великую Тайну Мируары... Сейчас я расскажу вам, в чем она состоит и...
– И она перестанет быть тайной. Вы уж лучше на суде...
– Я не собираюсь рассказывать вам Саму Тайну. Я расскажу в чем она состоит. К чему относится. О чем она... Вы меня выслушаете, пошлете к Дьяволу и уйдете. Хотите пари?..
– Ну ладно, – следователь опустился на край стула и аккуратно сложил на коленях сухие ладони. – Давайте – расскажите мне о страшной тайне Мируары...
– Она действительно страшная, следователь...
– И, все-таки, я слушаю вас...
