– Уже четырнадцать минут, как истек контрольный срок... – заметил судейский... Сейчас он говорит по телефону. – Он наклонил голову, прислушиваясь к шелестящему в наушнике рапорту. – Да, именно с теми о ком мы думали... Уже закончил. Ждем.
– А вот и он... Один из тех троих. Что сообщают группы наблюдения относительно тех... Двух первых?
– Никакой реакции.
– Значит он... – специалист по Мируаре тяжело вздохнул. – Приготовьтесь...
– К чему, собственно? Он ведь не нарушит ни одного закона, даже улицу перейдет в положенном месте. Он идет всего-навсего на встречу с человеком из Центрального управления... О, ч-черт!
Выстрелов было два – оба термическими зарядами. Пожалуй вполне хватило бы одного...
Они одновременно подбежали к тому что осталось от средних лет, аккуратно причесанного мужчины. Впрочем, теперь можно было лишь предполагать, что
И еще один человек, неспеша подходил к ним – в светлом, старомодном плаще, мягкой шляпе и с военной выправкой. Подойдя ближе, шляпу он снял.
– Это вон оттуда, – сказал он голосом, не оставляющим сомнений в его праве вмешаться в разговор. Он кивнул на оконце, из которого начинал валить серый дым. – Робот-снайпер. Конечно с системой самоуничтожения... Ваша работа? – он требовательно ткнул подбородком в специалиста по Мируаре.
– Я хотел бы, для порядка знать, с кем имею честь...
– Ганс Дингем, Центральное управление контрразведки, – мужчина выбросил перед собой руку с удостоверением. Я должен был встретиться с Фердинандом Флокманом. Недалеко отсюда...
– Ну, вы знаете, кроме Центрального бывают еще и более центральные управления, – ответил специалист по Мируаре скромно предъявляя свою идентификационную карточку. – Я сомневаюсь, что удастся найти...
– Я тоже
– Вот, – не обращая внимания на все сказанное и происшедшее, – произнес тот – из судейских – и протянул специалисту по Мируаре, зажатый в специальных щипцах обугленный и искореженный патрон мнемозаписи. Тот взял его со щипцами вместе и, помогая себе своим инструментом, вскрыл. На землю высыпалось немного пепла и синеватых кристаллов. Судейский собрал все это на бумажку, бумажку скомкал и запихнул назад – в обгорелый патрон.
– Безусловно, запись не удастся восстановить...
Следователь молча поднялся, вернулся к автомобилю и сел на свое место. Через некоторое время, отряхнув брюки и перчатки, рядом с ним сели специалист и судейский.
– Вот расписка относительно вещественного доказательства, – сказал человек, которому было положено заниматься Мируарой.
Следователь, не глядя спрятал бумагу в нагрудный карман.
– Вы должны понять... – Специалист по Мируаре смотрел ему в глаза. – Есть ряд таких технических достижений... таких знаний, которые могут быть применены лишь в чрезвычайных обстоятельствах. Или не должны быть применены вообще. Вы думаете, что метод Всеобщей Регистрации – монополия Мируары? Ее секрет? Чушь! Это известно здесь уже несколько десятилетий. И соответствующая документация положена в сейф, а под какой горой и в какой пещере, в какой шахте искать этот сейф знают только те, кто Имеет Право. Имеет право активизировать подобную информацию при событиях типа Вторжения. А есть такие вещи, которые нельзя активировать даже, если Человечеству, Разуму вообще, будет угрожать уничтожение...
– Я не совсем понял вас...
– Потому, что, обладая знаниями некоторого типа, Разум перестает быть разумом. Становится чем-то иным. Чуждым себе.
– Мне не понять этой философии, но в том, что касается Мируары, я, в принципе, согласен – тотальное вмешательство в личную жизнь, в личную судьбу людей недопустимо... Но я никогда не прощу вам, господин э-э... Неважно... Я никогда не прощу вам того, что вы сделали меня соучастником убийства...
– Потом вы поймете... Ибо в Инструкции сказано – Любой Ценой... И потом – это даже по-детски наивно, то, что вы говорите... Бояться Всеобщей Регистрации только потому, что кто-то узнает ваши личные секреты... Что секретарша грешит с шефом, чья-то жена – с шофером, а настоятель Храма Божьего балуется онанизмом – только поэтому? Да поймите же вы, что никому не нужен Разум, который творит добро, только потому, что боится наказания за зло. Не последствий зла как таковых боится, не его разрушительного влияния на общество, частью которого он не может не быть, а того, что, что об его грешках узнают и нашлепают по попке – на том или на этом свете...
– Значит, все эти разговоры о том, что Тайну не выпускали с Мируары из-за угрозы какого-то всемирного катаклизма...
