Его лицо освещали снизу оранжевые огненные змейки, что придавало ему вид едва ли не инфернальный.
Неожиданный порыв ветра пронесся над машиной в сторону Тайлера, и, как тому показалось, подпалил ему брови.
Нет.
Может быть, он должен был спросить у водителя, не хочет ли он, чтобы Тайлер позвонил в Ассоциацию анонимных алкоголиков?
Вместо этого Тайлер тщательно объяснил путь, стараясь не пялиться на машину во все глаза.
— Великолепно! Я вам очень признателен, — сказал Кроули и начал поднимать стекло.
И все-таки Р. П. Тайлер должен был что-то сказать.
— Простите, молодой человек, — начал он.
— Да?
— С погодой просто какие-то чудеса творятся, — запинаясь, выговорил он.
— Неужели? — удивился Кроули. — Честное слово, не заметил.
И он развернул свою горящую машину и поехал обратно.
— Возможно, это потому, что у вас горит машина, — резко сказал Тайлер ему вслед. Он дернул Шутци за поводок так, что пудель едва не повис на нем.
Нет.
Настроение у него пропало бесповоротно. И он пошел в деревню.
— Эй! — крикнул Р. П. Тайлер. — Янг!
Мистер Янг сидел на лужайке перед домом в шезлонге и курил трубку.
Объяснять соседям, что это было вызвано тем, что Дейрдра недавно узнала о вреде пассивного курения и запретила ему курить в доме, ни в коей мере не входило в его планы. Настроение от этого только ухудшалось. А еще от того, что мистер Тайлер называл его просто «Янг».
— Что?
— Я про вашего сына, Адама.
Мистер Янг вздохнул.
— Что он сделал на этот раз?
— Вы знаете, где он?
Мистер Янг взглянул на часы.
— Рискну предположить, что ложится спать.
Тайлер с торжеством улыбнулся, не разжимая губ.
— Я в этом сомневаюсь. Я видел, как он со всеми ЭТИМИ и своей отвратительной шавкой не более получаса назад ехал на велосипеде в сторону авиабазы.
Мистер Янг затянулся.
— Вы знаете, как там все строго, — сказал мистер Тайлер на тот случай, если до мистера Янга не дошел его намек.
— И вы знаете склонность вашего сына нажимать на кнопки и тому подобное, — добавил он.
Мистер Янг вынул трубку изо рта и задумчиво осмотрел мундштук.
— Хмм, — сказал он.
— Ясно, — сказал он.
— Ладно, — сказал он.
И пошел в дом.
Именно в этот момент четыре мотоцикла с визгом затормозили метрах в ста от главных ворот. Всадники заглушили моторы и подняли забрала на шлемах — трое из четверых.
— А я надеялась, что мы поедем прямо через ограду, — с сожалением сказала Война.
— И были бы одни неприятности, — заметил Голод.
— Ну и хорошо.
— У нас, я имею в виду. Конечно, электричество и телефон отключились, но у них должны быть запасные генераторы и наверняка есть радио. Если кто-то выйдет в эфир и начнет кричать, что на базу вторглись террористы, люди станут действовать логично и весь План рухнет.
— Да ну.
ВХОДИМ, ДЕЛАЕМ СВОЕ ДЕЛО, УХОДИМ, И ПУСТЬ ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКОВ БЕРЕТ СВОЕ, сказал единственный, кто не поднял забрало.
— Нет, ребята, не так я все это представляла, — сказала Война. — Что же — я ждала тысячи лет, только чтобы играться с проводочками? Эффектным это не назовешь. И Альбрехт Дюрер тоже не стал тратить время на гравюру с Четырьмя Хакерами Апокалипсиса, я точно знаю.
— Мне казалось, что кто-то должен вострубить, — голос Загрязнения был еле слышен.
— Просто расценим это как подготовку, — сказал Голод. — А над миром понесемся уже потом. По-настоящему понесемся. На крыльях бури и так далее. Надо быть гибче.
— Разве мы не должны были встретиться… кое с кем? — спросила Война.
Ответом ей была тишина, в которой особенно громко было слышно, как потрескивают, остывая, двигатели мотоциклов.
Тишину нарушило покашливание Загрязнения. Откашлявшись, он медленно сказал:
— Знаете, я тоже никак не ожидал, что это будет где-нибудь в таком месте. Я думал, это будет в большом городе, скажем. Или большой стране. Может, в Нью-Йорке. Или Москве. Или в самом Армагеддоне.
Снова наступила тишина.
Потом Война спросила:
— А где вообще этот Армагеддон?
— Ты тоже не знаешь? — хмыкнул Голод. — Всегда собирался посмотреть по карте…
