Добрые предзнаменования полностью

— Именно, именно. Значит, все, что тебе нужно делать, — это противостоять козням. Потому что, если я хоть что-нибудь понимаю, рождение — это только начало. Важно воспитание. Влияние. Иначе ребенок никогда не научится использовать свои силы. — Он запнулся. — Во всяком случае, именно так, как предполагалось.

— Разумеется, наши не будут возражать против того, чтобы я расстраивал твои планы, — задумчиво произнес Азирафель. — Совсем не будут.

— Именно. Еще одно перышко в крыло добавят.

Кроули подмигнул Азирафелю.

— Что же случится, если ребенок не будет воспитан в сатанинском духе? — размышлял Азирафель.

— Может быть, ничего. Он ни о чем и не узнает.

— Но наследственность…

— Не надо мне про наследственность. Она-то тут при чем? — наседал на него Кроули. — Посмотри на Сатану. Создан ангелом, вырос Главным Врагом. Если уж говорить про генетику, можно с таким же успехом утверждать, что малыш вырастет ангелом. В конце концов, его отец в прежние времена занимал немалый пост в небесах. Так что говорить, что он вырастет демоном только потому, что его папаша демоном стал, — все равно что считать, что если отрезать мыши хвост, она будет рожать бесхвостых мышей. Нет. Воспитание — это все. Можешь мне поверить.

— А без не встречающего сопротивления сатанинского влияния…

— Ну, в худшем случае Преисподней придется все начать заново. И у Земли будет по меньшей мере еще одиннадцать лет. Стоит того, чтобы попытаться, а?

Азирафель снова задумался.

— Так ты говоришь, в самой природе ребенка не заложено зла? — медленно проговорил он.

— В нем заложена возможность зла. И, точно так же, возможность добра — скорее всего. Всего лишь две могущественные возможности, дожидающиеся своего часа, — пожал плечами Кроули. — В любом случае, почему мы говорим о добре и зле? Это всего лишь названия команд. Мы-то знаем.

— Думаю, следует попытаться, — сказал ангел. Кроули одобряюще кивнул.

— Договорились? — спросил он, протягивая руку.

Ангел осторожно пожал ее.

— Это наверняка будет поинтереснее, чем возиться со святыми, — сказал он.

— И, в конечном итоге, это все для его же блага, — сказал Кроули. — Мы этому младенцу будем как крестные отцы. Можно сказать, будем руководить его религиозным воспитанием.

Азирафель просиял.

— Ты знаешь, мне это даже в голову не приходило, — сказал он. — Крестные отцы. Будь я проклят.

— Это не так страшно, — заметил Кроули. — Когда привыкнешь.

Ее звали Ала Рубин. Сейчас она торговала оружием, хотя это начинало ей приедаться. Она никогда не занималась одним и тем же делом слишком долго. Три, ну максимум четыре сотни лет. Нельзя же всю жизнь идти по одной проторенной дорожке.

Ее волосы были настоящего медного цвета, не рыжего и не рыжеватого, но глубокого цвета гладкой меди, и она носила их длинными, так что локоны спускались до пояса, и за эти локоны мужчины были готовы на убийство, и нередко решались на него. У нее были удивительные глаза — оранжевые. На вид ей было лет двадцать пять, и она оставалась такой очень, очень давно.

У нее был пыльный, кирпично-красного цвета, фургон, набитый самым разнообразным оружием, и просто невообразимый талант пересекать на этом фургоне любую границу мира. Сейчас она направлялась в маленькую страну в Западной Африке, где как раз шла не имеющая особого значения гражданская война, чтобы доставить туда свой товар. В результате не имеющая особого значения гражданская война могла, при определенном везении, стать войной, имеющей особое значение. К несчастью, ее фургон сломался. Причем так, что даже она не могла его починить.

А она, в эти-то дни, отлично умела обращаться с техникой.

В данный момент она стояла в центре города[13]. Город, о котором идет речь, был столицей Кумболаленда, одной африканской страны, в которой не было войн вот уже три тысячи лет. Одно время, лет тридцать из этих трех тысяч, эта страна именовалась Сэр-Хамфри-Кларксон-лендом, но поскольку в ней не было абсолютно никаких полезных ископаемых, а ее стратегическое значение не превышало стратегического значения связки бананов, переход к независимости совершился просто с неприличной быстротой. Кумболаленд был бедной и, безусловно, на редкость скучной, но зато мирной страной. Племена, населявшие его, жили дружно и вполне счастливо и давным-давно перековали мечи на орала; в 1952 году, правда, на главной площади столицы подрались пьяный погонщик скота и не менее пьяный похититель скота. Эту драку вспоминали и по сей день.

Ей было жарко. Она зевнула, обмахнулась широкополой шляпой, бросила неподвижный фургон посреди пыльной улицы и отправилась в бар.

Она попросила банку пива, проглотила ее одним глотком и широко улыбнулась бармену.

— Мне нужно отремонтировать фургон, — сказала она. — Есть здесь кто-нибудь, с кем это можно обсудить?

Бармен улыбнулся в ответ — широко, белозубо, роскошно. На него произвел впечатление ее способ употребления пива.

— Только Натан, мисси. Но Натан уехал в Каунду, к тестю на ферму.

Она взяла себе еще пива.

— Значит, Натан. Не знаешь, когда вернется?