— Я про них знаю, — ответила она, роясь в бумагах на столе. — Вчера двое вылезли на лужайке у меня перед домом. Бедняги никак не могли взять в толк, что с ними произошло и что они должны делать, я напоила их чаем, они попросили у меня лопату и снова полезли в яму.
Ньют слегка расстроился, почувствовав, что его обошли.
— А откуда ты знаешь, что они с Тибета? — спросил он.
— Если на то пошло, откуда ты знаешь, что твой оттуда же? Он что, кричал «Омм!», когда ты его давил?
— Ну, он… он был похож на тибетца, — объяснил Ньют. — Оранжевый балахон, выбрит налысо… ну, в общем… вылитый тибетец.
— Один из моих неплохо говорил по-английски. По его словам, он чинил приемник в Лхасе и вдруг — раз! — и он в каком-то тоннеле. И без малейшего понятия, как добраться домой.
— Если бы ты посоветовала ему дойти до поворота, его могли бы подвезти на летающем блюдце, — мрачно сказал Ньют.
— С тремя пришельцами? И один из них — робот-недомерок?
— Они что, тоже сели на твоей лужайке?
— Судя по новостям, это единственное место, где они не сели. Они приземляются повсюду, во всем мире и ко всем встречным обращаются с короткой банальной фразой о космическом мире и гармонии, а когда эти встречные говорят: «Да? Ну и что?», они тупо смотрят на них и снова улетают. Знамения и знаки, точно как говорила Агнесса.
— И сейчас ты мне скажешь, что это она тоже предсказала, да?
Анафема порылась в старом картотечном ящике, который стоял перед ней.
— Я все собиралась занести это в компьютер, — сказала она. — Поиск по словам, и так далее, понимаешь? Сильно облегчило бы работу. Пророчества расположены как попало, но есть намеки, пометки от руки и так далее.
— Она писала пророчества в картотеку? — удивился Ньют.
— Нет, в книгу. Но я… ну, не могу ее найти. У нас, конечно, всегда были копии.
— Так ты ее потеряла? — вскричал Ньют, пытаясь привнести в беседу хотя бы тень юмора. — Спорим, она этого не предвидела!
Анафема одарила Ньюта таким взглядом, что он понял: если бы взглядом можно было убить, его тело уже лежало бы на столе в морге.
Потом она продолжила:
— За все эти годы мы составили неплохой алфавитный указатель, а дедушка разработал очень полезную систему перекрестных ссылок… ага. Вот оно.
Она бросила карточку через стол.
— Это, конечно, расшифровано не заранее, — призналась Анафема. — Толкования я записывала, когда слушала новости по радио.
— Кроссворды, наверное, ваше семейство решает с невероятной легкостью, — заметил Ньют.
— Мне вообще кажется, Агнесса здесь уже выходит за рамки понимания. Фразы насчет Левиафана, Южной Америки, трех и четырех могут значить все что угодно. — Она вздохнула. — Вся проблема в газетах. Попробуй-ка разберись: а вдруг Агнесса говорит о каком-нибудь мелком происшествии, на которое ты не обратила внимания? Знаешь, сколько времени утром уходит на то, чтобы
— Три часа десять минут, — без запинки ответил Ньют.
— Я так думаю, нам дадут медаль или еще что, — радостно заявил Адам. — За спасение человека из пылающих обломков машины.
— Они не пылали, — сказала Язва. — Они даже не очень-то и разломались, когда мы ее перевернули обратно.
— Но ведь могли, — заметил Адам. — С чего это нам не полагается медаль только потому, что чья-то старая машина не может вовремя запылать?
Они стояли, склонившись над ямой на дороге. Анафема вызвала полицию. Прибывшие полицейские объяснили появление ямы проседанием почвы и наставили вокруг ярко-оранжевые предупредительные конусы. В яме было темно и очень глубоко.
— А здорово было бы смотаться в Тибет, — сказал Брайан. — Изучить военные искусства и все такое. Я смотрел старый фильм про одну долину в Тибете, там все живут сотни лет. Она называется Шангри-Ла.
— У моей тети домик называется «Шангри-Ла», — сказал Уэнслидейл.
Адам хмыкнул.
— Тоже мне умники, назвать долину в честь какого-то домика, — сказал он. — Еще бы «Дом, милый дом» назвали. Или «Родные пенаты».
— Все лучше, чем «Шомпола», — мягко заметил Уэнслидейл.
— Шамбала, — поправил его Адам.
— Это, наверное, одно и то же место. Может, просто и так, и так, — с неожиданной дипломатичностью сказала Язва. — Как у нас дом. Мы поменяли имя с «Хижины» на «Прекрасный вид», когда туда переехали, а нам все равно приходят письма на адрес «Тео К. Купьер, Хижина». Может, они ее решили назвали «Шамбала», а люди все равно говорят — «Родные пенаты».
Адам бросил в яму камешек. Тибетская тема начала ему надоедать.
— Чем займемся? — спросила Язва. — На ферме в Нортон-Боттом овец купают. Сбегаем, поможем?
Адам бросил в яму камень побольше и прислушался, ожидая звука удара о дно. Звука не было.
— Не знаю, — рассеянно сказал он. — Я считаю, надо что-то делать с китами, лесами и всяким таким прочим.
— А что? — спросил Брайан, который обычно получал большое удовольствие от такого развлечения, как настоящее купание овец. Он принялся вытаскивать из карманов пакетики из-под чипсов и бросать их в яму, один за другим.
