Добрые предзнаменования полностью

— Можно после обеда пойти в Тэдфилд и не съесть по гамбургеру, — предложила Язва. — Если каждый из нас четверых не съест по гамбургеру, им не придется вырубать миллионы гектаров джунглей.

— Все равно ведь вырубят, — отозвался Уэнслидейл.

— Вот опять стихийный материлизм, — повернулся к нему Адам. — То же самое с китами. Вокруг просто ужас что творится. — Он взглянул на Бобика.

Ему было как-то очень не по себе.

Бобик, заметив внимание к себе, радостно вскочил на задние лапы.

— Такие, как вы, и едят всех китов, — сурово сказал ему Адам. — Могу поспорить, на твою долю приходится уже чуть ли не целый кит.

Бобик, ненавидя себя последней оставшейся в душе сатанинской искрой, склонил голову набок и жалобно завыл.

— Ничего себе мир, в котором придется расти, — сказал Адам. — Ни китов, ни воздуха, и все плавают в лодках, потому что уровень моря поднимается.

— Тогда атлантянам только и будет хорошо, — жизнерадостно заметила Язва.

— Угу, — отозвался Адам, хотя на самом деле не слушал.

В голове у него творилось что-то странное. Она болела. В ней появлялись мысли, которые он не собирался думать. Они шептали ему: Ты можешь что-то сделать, Адам Янг. Ты можешь все исправить. Ты можешь сделать все, что захочешь. А то, что говорило ему это, было… им самим. Частью его, спрятанной глубоко-глубоко. Частью, которая была с ним все эти годы. Причем оставаясь незамеченной, словно тень. Она говорила: да, это никудышный мир. Он мог быть лучше. Но он отвратителен, и настало время что-то с ним сделать. Для этого ты здесь. Чтобы все исправить.

— Потому что они смогут отправиться куда угодно, — продолжала Язва, с беспокойством глядя на него. — Атлантяне то есть. Потому что…

— Я сыт по горло всеми этими атлантянами и тибетцами, — резко заявил Адам.

Остальные ЭТИ уставились на него. Им еще не приходилось видеть его таким.

— Им-то хорошо, — продолжал Адам. — Они все ходят, расходуют всех китов, и уголь, и нефть, и озон, и джунгли, и все прочее, а нам ничего не останется. Нам надо лететь на Марс и все такое, а не сидеть тут в темноте и сыри и ждать, пока улетучится весь воздух.

Это был не тот Адам, которого знали ЭТИ. Они старались не смотреть друг другу в глаза. В присутствии такого Адама мир казался холодным и враждебным.

— Лично мне кажется, — Брайан попробовал подойти к делу прагматично, — лично мне кажется, что лучшее, что ты можешь сделать, — перестать читать об этом.

— Ты уже это говорил, — ответил Адам. — Или что-то похожее. Растешь себе, читаешь про пиратов, ковбоев, космонавтов и так далее, и как раз когда начинаешь думать, сколько всего удивительного в мире, тебе говорят, что на самом деле здесь одни мертвые киты, вырубленные леса и тема-ядерные отходы, и все это на миллионы лет. Не стоит и расти в таком мире, если хотите знать.

Остальные ЭТИ обменялись взглядами.

На мир действительно упала тень. На севере в небе клубились грозовые облака, и лучи солнца просачивались сквозь них, словно небо раскрашивал любитель-энтузиаст.

— Я считаю, с этим пора кончать и начинать все заново, — сказал Адам.

Этот голос не был похож на голос Адама.

Холодный ветер пронесся в летней листве.

Адам посмотрел на Бобика, который пытался встать на голову. Вдали послышался раскат грома. Адам наклонился и рассеянно погладил собаку.

— И поделом им, если все эти тема-ядерные бомбы взорвутся и все начнется заново. Только нужно правильно все сорганизовать, — сказал Адам. — Иногда я думаю, что мне хочется, чтобы так и случилось. А потом мы сможем все исправить.

Снова послышался гром. Язву бросило в дрожь. Это не было похоже на обычную бесконечную, словно записанную на ленте Мебиуса, болтовню, за которой ЭТИ могли проводить час за часом. В глазах у Адама появилось выражение, которое его друзья не могли постичь — не то чтобы в них чертики плясали, это как раз было бы, как всегда, более или менее, — у него в глазах была какая-то серая пустота. И это было намного хуже.

— Ну, не знаю насчет нас, — отважилась Язва. — Насчет нас не знаю, потому что если все эти бомбы подвзорвутся, нас всех разнесет на кусочки. Я, как мать нерожденных поколений, против.

Остальные ЭТИ с интересом поглядели на нее. Она пожала плечами.

— И тогда миром будут править гигантские муравьи, — с дрожью в голосе сказал Уэнслидейл. — Я видел этот фильм. Или все будут ездить с обрезами на машинах, утыканных пулеметами, и ножами, и пушками…

— Я бы не допустил никаких гигантских муравьев и вообще ничего подобного, — Адам оживился, что выглядело жутковато. — И с вами все было бы в порядке. Я бы об этом позаботился. Вот это была бы шутка — заполучить весь мир только для нас, а? Мы могли бы поделить его. Устроить такие игры! Играть в войну — настоящими армиями, и все такое.

— Но ведь людей-то никого не будет, — пискнула Язва.