Лиза расположила нас в комнате Яны, где стояла одна кровать, раскладушка и надувной матрас для сна. Последний я и выбрала для своего ночлега, и моему примеру последовали остальные.
Однако когда свет выключили, никто из нас не спешил засыпать. Яна стала рассказывать про новинку какого-то аниме, в котором главный герой вампир влюбился в обычную девушку, спасая от собственных сородичей и разрываясь в муках своих чувств. Нилова любила такую романтику, и может, я не смотрела так много аниме как она, но некоторые сюжеты меня тоже задевали, и я любила слушать о какой-нибудь новинке в жанре сёдзё. Вика на этот раз не стала глубоко вздыхать и старательно делать вид, что ей такие разговоры не нравятся (я всё еще была уверена, что каждая девушка любит романтические истории, и Цветаева просто не могла быть исключением), а она вдруг перебила Яну.
— В клубе мне показалось, что я встретила одного…
— Парня?! Цветочек, ты влюбилась?!
Привыкшие во тьме глаза разглядели, как рыжеволосая спрыгнула на раскладушку и стала доставать Цветаеву.
— Кто-нибудь, уберите с меня эту обезьяну, — прошептала Вика. — Ты превысила лимит всех прикосновений на пять лет вперед, Нилова.
— Ничего не знаю! Так что за парень?
После этого вопроса я поняла, что до шести мы точно не уснём. Встала с матраса, что бы лучше разглядеть Вику, что впервые заговорила о чём-то таком.
— Он дал мне пиджак, когда я не хотела выходить с туалета.
— И? — потребовали подробностей мы одновременно с Яной.
— Я не сразу поняла, что он спокойно прикасается ко мне, когда поправлял мои ж волосы, потому что моё тело никак не отреагировала. Обычно, когда кто-то дотрагивается до моей кожи шеи, рук, ног или спины, я чувствую странную тупую боль где-то внутри живота, как будто всё стягивается в один узел и меня начинает тошнить.
Хоть и было темно, но мы с Яной переглянулись и удивленно смотрели друг на друга некоторое время. Может Яна и не выполняла просьб Вики насчёт прикосновений, но мы обе всегда считали, что Цветаева просто пытается казаться отстранённой и холодной, как моя подруга Кейт.
— И давно это у тебя? — аккуратно спросила я.
Не хотела бы я жить с такой особенностью.
— Сколько себя помню.
Голос Вики был спокоен, словно она говорила об этом тысячу раз. Но от меня не смогли скрыться нотки грусти.
— Я не представляю, как можно жить без объятий, прикосновений. Это очень грустно, — Яна вновь села на свою кровать и глухо произнесла: — Прости меня.
— Поздно пить боржоми, Нилова. Ты нажила себе очень страшного врага, — отшутилась подруга, после чего сама подняла с раскладушки и села, явно намереваясь продолжить.
— Не всех людей прикосновения мне доставляют дискомфорт, а к некоторым я и вовсе стараюсь привыкнуть, потому что приходится, — сердитый и с нотками упрёка шёпот был явно обращён к Яне. — Самое страшное, что мне не нравились прикосновения мамы.
— Но сейчас же ты привыкла к ним? — расспрос продолжала Нилова, потому что я не хотела выдавать ту жалость, которую явно ненавидела Вика, раз так долго об этом молчала, и которая копилась и приумножалась в моей душе с каждым её словом.
— Сейчас мамы нет. Она и папа погибли в автокатастрофе, и мы с сестрой остались единственными близкими людьми. Диана осталась в Москве работать в фирме папы, а я отправилась к маминой сестре с мужем, и теперь живу с ними в этом городе. Диана бы не вырастила меня нормально и у неё должна быть своя жизнь, мы видимся на каникулах больших и постоянно созваниваемся. Но это… История моей семьи, которую вам не надо знать.
— Почему? — возразила я. — Теперь, когда ты всё это рассказала, в некоторых вещах я стала лучше тебя понимать. Ты же поэтому хочешь выиграть олимпиаду по истории, что бы без экзаменов поступить в вуз Москвы?
Она кивнула.
— Но почему сестра твоей мамы здесь, а ты жила в Москве? — бесцеремонно поинтересовалась Яна.
— Так судьбы сложились у них.
Вика стала холодна и вновь начала выстраивать забор между нами. Это означало лишь то, что Яна спросила что-то важное или тяжёлое для неё. Если вспомнить то, что Вика подрабатывает, можно подумать, что к ней не самое хорошее отношение в новой семье.
— Так, а что с тем незнакомцем в клубе? — решила перевести я тему, и пока Вика не видела, дала знать Яне, что бы больше не задавала вопросов.
— Ничего. Он был страшен, бледен и, кажется, под кайфом. Еще я попыталась упрекнуть его в том, что он забрёл в женский туалет, но в какой-то миг мне казалось, что он меня убьёт, если я ему еще что-то скажу, потому что он стал на меня морально давить.
— И, в конечном счёте, он тебе помог? — пыталась я связать несвязуемое.
— Да. Я ему сказала, почему не могу выйти, когда загородила путь, и вместо того, чтобы посмеяться, он сказал, что по себе знает каково это постоянно ловить на себе взгляды. Ещё твой Люк его знал, потому то вернул ему пиджак.
— А как он выглядел? Красавчиком или страшный? Бледная кожа, ммм. Это же прекрасно! — Нилова летала в своих воздушных замках.
Вика и я рассмеялись.
