– А еще он сказал, что если не верну, то хуже будет… вы уж разберитесь, – голос Осляпкина прозвучал на редкость жалобно. – А то Галочка волнуется.
На улице Святослав поймал себя на мысли, что ему нравится. Определенно нравится вот так, просто идти, сжимая в ладони хрупкую детскую ручонку.
– А там, смотри, листья уже красные! – Розочка при каждом шаге подпрыгивала, крутилась, порой успевая обежать вокруг и матери своей, и Святослава. Ее же подруга, напротив, изо всех сил старалась быть незаметной. Она и дышала-то через раз, то ли опасаясь, что если о ней вспомнят, то отошлют в сад или домой, то ли просто не желая спугнуть момент. – А еще вон, вон… машина!
Розочка застыла в восторге, ибо машина, медленно двигавшаяся вдоль дороги, и вправду была на диво хороша: черна и длинноноса. Она сияла лаком и хромом и видом своим внушала трепет.
И тем удивительнее было, что чудо это остановилось рядом со Святославом.
– Доброго дня, – сказала Эвелина, открыв дверцу. – А вы куда?
– В «Детский мир», – Святослав вдруг почувствовал себя на редкость глупо. А еще вдруг стало страшно-страшно, и страх этот иррациональный почти парализовал волю. – Маша, успокойся.
Он послал встречную волну силы, отметив, что от блока его остались одни воспоминания.
– Садитесь, – Эвелина подвинулась. – Вы вперед. Астра и девочки ко мне. Так оно быстрее.
Святослав честно хотел было отказаться, но выбора ему не оставили. Розочка, радостно взвизгнув, схватила подругу и потянула за собой. Они обе нырнули в черное, пахнущее табаком и шоколадом нутро автомобиля.
– Извини, – тихо произнесла Астра. – Но… достать не получится.
Это Святослав и без того понял.
А потому просто уселся на место рядом с водителем.
Военный.
И не просто военный, но… нет, дело не в опыте, опыт не поможет в установке щитов, которыми парень отгородился от мира.
– Знакомьтесь, это Матвей Илларионович…
– Просто Матвей. Это Эвелина все по отчеству величает…
…щиты искусственные, но амулет создали хороший. При желании, конечно, Святослав и его проломит, но сил понадобится немало.
А вот тот, кто представился Матвеем, защищен и того надежней. Что интересно, щиты двусторонние, будто закрывали не только генерала, но и от генерала?
– Мы вас просто увидели, – Эвелина смотрела в окно. – И решили, что стоит подвезти… театр недалеко, я дойду…
– Глупости, – Матвей поцеловал хрупкую ладонь. На диву он так старательно не смотрел, что та нахмурилась и отодвинулась. Показалось даже, что она сейчас дернет за ручку, пытаясь вырваться из этой ловушки…
– Маша! – Святослав дотянулся до руки девочки. – Если хочешь, пешком пойдем.
Ее и вправду нельзя оставлять без присмотра.
– Машка просто всего боится, – вот Розочка определенно не боялась. Она сидела и мотала ногами, крутила головой, трогала, щупала и даже попыталась проковырять кожаную обивку когтем. К счастью, обивка оказалась достаточно крепкой. – Но теперь больше не надо бояться. Ее Свят забрал. И теперь она с ним жить будет.
Вздрогнул, кажется, не только Святослав.
– Временно, – осторожно заметил он.
– Милая девочка, – Эвелина изобразила улыбку.
– Одаренная? – а вот военный, который разглядывал Машку, был куда более внимателен. – И весьма одаренная.
Машка съежилась еще больше.
– Никто тебя не обидит, – дернула ее за руку Розочка. – Тебе что сказали? В магазин поедем. Купим платье. И колготки. Только колготки, когда покупаешь, колючие сперва. Потом уже ничего. А сразу так вообще колючие. Да.
Машка тихонько вздохнула.
– Значит, надо купить не колючие, – сказал человек, который активно Святославу не нравился, и вовсе даже не потому, что ездил он в чересчур уж роскошном для советского гражданина автомобиле.
Он просто не нравился.
Сам по себе.
– Глеб, вези к «Альбатросу». Думаю, там найдется что-нибудь поприличнее. Нам колючие колготы не нужны.
И улыбнулся.
И все-таки посмотрел на диву, которая в свою очередь посмотрела на него, но равнодушно, а потом и вовсе к окну отвернулась. Разве что полупрозрачная ее ладонь легла на затылок девочки.
– И куклу тоже купить надо, – Розочка поерзала. – У Машки совсем нет. Я ей одну свою принесла, так ее в печке сожгли… это ведь неправильно, кукол жечь, да?
– Совершенно.
Теперь Матвей Илларионович разглядывал уже Святослава. Непростой человек. Дело не в чинах. Не в машине. Не в щитах, его опутавших.
Дело, скорее, во взгляде.
В манере держаться, в которой чувствуется та уверенность, то спокойствие, свойственное людям, точно знающим, что в этой вот жизни справиться они способны если не со всем, то со многим. Меж тем беседа оборвалась, и никто-то не сделал попыток ее продолжить. Розочка и та замолчала.
