— А вот мне это совсем не понятно, — не согласился я с Великим. — Или у вас какое-то извращённое восприятия и моём мире, и о его жителях?
— Нет у меня никакого восприятия, — отмахнулся вождь. — А вот у Лои есть. Она жила в твоём мире, и не зря она тебя изолировала.
— Тогда сразу убила бы.
— Да что ж ты такой кровожадный?!
— На самом деле я пацифист до мозга костей. Но обстоятельства заставляют меня пересмотреть доктрину моего отношение к этой троице.
— Давай выпьем, — вздохнул Великий. Видимо, переводчик сломался на пацифизме, а добила его доктрина, и он послал всех лесом.
— Ну, сегодня давай, — согласился я. — Но завтра будем думать на трезвую голову.
***
Завтрашнее утро выдалось таким, что я невольно вспомнил худшие времена своей запойной жизни. Для тех, кто хоть раз умирал от жутчайшего похмелья, описывать все непередаваемые ощущения не стоит. Как говорится, лучше не напоминать. А остальным я желаю не знать этого никогда.
С трудом приподняв голову, чтобы поискать хоть каплю влаги в пределах досягаемости, я с большим усилием подавил невольный стон, чуть не вырвавшийся из моей груди. Организм отказывался функционировать хоть как-то и желал сдохнуть, чтобы избавить себя от мучений.
До моих ушей донёсся стон Великого вождя. Он себя не сдерживал,и страдал открыто, ни от кого не таясь.
— А ещё воин, — прошипел я, с трудом переворачиваясь на четыре конечности.
— Если выживу — прибью, — пообещал Великий, то ли мне, то ли тем, кто нас сюда закинул и напоил этим суррогатом.
Четыре конечности дались не сразу. Пару раз руки предательски подгибались, и я втыкался лицом в данную планету. О том, чтобы встать на две задние конечности, не было не то что речи, даже мысли отказывались течь в этом направлении.
Шатаясь как при девятибалльном шторме, я героически добрался до огромного валуна, за которым вчера мы брали еду и выпивку.
Теперь уже и мой организм не смог сдержать стон.
Еды было море!
Но ни грамма жидкости!
Даже вина, которого вчера было немереное количество и в котором можно было купаться, утопиться, и напоить пол-Китая, сегодня не было ни грамма. И нужно ли говорить, что вчера мы выпили всё.
— Русские же не оставляют всё зло на завтра, — пробурчал мне на ухо Великий вождь, неслышно присоединившийся ко мне. — Как бы сейчас кувшинчик зла пригодился. Хотя бы и на двоих.
Спорить с Великим было по меньшей мере неразумно. Он был прав на сто процентов. Даже на сто пятьдесят. А если подумать, то и на всю тысячу.
— Предложения есть? — спросил я Великого, с трудом посмотрев на него снизу вверх. Хотя он тоже передвигался на четырёх, но в силу длины конечностей был заметно выше.
— Там есть родник, — мотнул головой Великий и рухнул на землю, поддавшись силе инерции.
— Где? — переспросил я.
— Там, — рука вождя указала направление.
— Я тебя не дотащу, — честно признался я.
— Себя дотащи, — посоветовал мне вождь и отключился.
— Да, хорошо, что я вам рецепт самогона не принёс, — похвалил я себя и практически ползком двинулся к роднику.
В этом мире родник тоже не подкачал и не опозорил своего гордого названия. Он был искрящимся, манящим, с ледяной и безумно вкусной водой. Да что там водой. Он был наполнен влагой под гордым названием Сама Жизнь. Кое-как доползя до этой «жизни», я тупо уронил голову в воду и стал неистово пить, даже не переводя дыхание. Удобно, когда твой организм функционирует в воде. С похмелья самое то. Не нужно отвлекаться, чтобы перевести дыхание. Можно пить, пить и пить. Но как оказалось, и этому бесконечному «пить» есть предел. И предел этот — границы тебя. Невозможно вместить в себя больше, чем ты есть на самом деле. Даже изрядно подрастянувшись в некоторых местах. С сожалением осознав, что в меня больше не влезет ни капли, я вытащил из воды голову и, перевалившись на спину, открыл глаза.
— А ты становишься опасен. — Голос Ариэль материализовался вместе с её образом. — Ещё пара таких пьянок, и мне будут негде жить. Ты вылакаешь всю жидкость.
— Ты как здесь оказалась?
— Я дух, — оскорбилась Ариэль.
— Не уподобляйся Иту, — посоветовал я. — Малолетство тебе не идёт.
— Завязывай пить. И так от памяти ничего не осталось. Тебе же сказали, что я могу перемещаться в любой из миров, где есть вода.
— Сама завязывай. Ты говорила, что можешь перемещаться в те места, где уже бывала. Поэтому увильнуть от ответа не получится.
— А кто тебе сказал, что я здесь не была? Вот то-то, — продолжила Ариэль, по-своему оценив моё молчание.
— Ну допустим, — пробормотал я после продолжительной паузы. — И чего надо?
— Помнится, при нашей последней встрече ты был поприветливей, если не сказать более.
— Да мне тут глаза приоткрыли…
— А ни тот ли старый озабоченный хрен, который сейчас помирает вот за тем камнем?
— Так, чувствую, у вас давняя любовь. Бр-р-р, — помотал головой я, — аж похмелье стало проходить. Готов выслушать твою версию.
— Сначала ты мне расскажешь, что наговорил этот, не будем произносить вслух, а потом — может быть.
— А где у меня гарантии, что после услышанного ты не прибьёшь единственного собутыльника в порыве праведного гнева? Где я другого найду?