— Добрый, не бухти, — положила мне на плечо руку Хлоя. — Тут не у вас, тут волшебство. Ведьма дала нам порошок, и… короче, на детей это не действует. Дай водички.
— Чего? Правда? — обратился я к Болотной.
— Ага, — кивнула ведьма, но сделала это так интенсивно, что не удержала равновесие и воткнулась в мох. — Бабушкин рецепт, — добавила она уже оттуда.
— Вот всё у вас через…
— Водички дай! — перебили они меня втроём.
— Вон, целое озерцо. Я же не в ладошках вам носить буду.
Опираясь друг на друга, три молодые пьяни побрели к озеру, благо идти было недалеко, шагов десять–пятнадцать. Делали они это с такой пластикой и с такими выражениями на лицах, что захотелось залить их всей холодной минералкой в мире, чисто из жалости.
Добредя до озера, они синхронно упали в воду. Сидеть на корточках на берегу и черпать воду горстями, как я понимаю, у них не было никакой возможности.
Проконтролировав, чтобы три девахи плавали на поверхности и ни одна не решила поиграть в будущего водного духа, я стал прикидывать, как лучше осуществить свой недавно зародившийся, а от этого не менее безумный план.
А если про порошочек не соврали, то это вообще замечательно. Тогда меня и угрызения совести мучить не станут. Тогда вообще всё прекрасно.
Замёрзшие, но изрядно взбодрившиеся девы стали вылезать на берег.
— А знаете, самое первое правило наутро после буйного застолья? — спросил я, помогая девахам выбраться.
— Не проснуться в постели собутыльника, — блеснула знаниями Мара.
— Ты где этого нахваталась? — удивился я.
— Меньше надо бросать девушку одну в компании сомнительных личностей.
Так, чувствую, не всё я знаю про времяпровождения принцессы в моей квартире в моё отсутствие. Надо зарубочку поставить на будущее.
— А ещё какие будут варианты? — продолжил я.
— Первое правило наутро — это оставить себе с вечера, — выдала Хлоя.
Вот, чувствуется, не один день у меня жила. Мысленно аплодирую.
— И где это оставленное с вечера?
Девы дружно продемонстрировали рвотные рефлексы.
— А это как лекарство, — назидательно выговаривал я, не обращая внимания на их зеленеющие лица. — У тебя ещё порошок есть? — обратился я к Болотной.
Непостижимым образом откуда-то из своей мокрой одежды Болотная ведьма достала абсолютно сухой пакетик с абсолютно сухим порошком.
— Отлично. А теперь схватились друг за друга и утиным шагом, другим у вас вряд ли получится, отправились к гостеприимному вождю гургутов, за лекарством. Тут, если что, недалеко.
По мере приближения к деревне гургутов утиный шаг принцесс и одной ведьмы сменялся на более уверенный и осанистый. Спины выпрямлялись, посадка головы делалась величественной, и вообще, весь внешний вид становился горделиво-надменным. Понимая, с каким трудом им это даётся, я мысленно поаплодировал девахам.
Реакция же гургутов заслуживала отдельных аплодисментов. Представляете, у них тут война, ну подготовка, всяческая идеологическая накачка к предстоящим битвам. Адреналинчик уже гуляет по гургутской крови. Молодёжь вовсю рвётся порубать неверных варов и гелов. Убелённые сединами воины многозначительно подтачивают и без того идеально острые клинки. Женское население про себя в очередной раз репетирует то неимоверное горе по погибшим, то безудержную радость от побед. И тут на тебе! Аж целых две принцессы врагов, одни и прямо перед их носом. Вот даже можно пощупать или ножичком потыкать. Это примерно как во время Великой Отечественной войны, в Верховную Ставку Сталина уверенно вошла бы Ева Браун, фривольно расположилась на столе с тактическими картами и перекрыла своими прелестями весь план генерального наступления. Но надо отдать должное гургутам, максимум, что они себе позволяли, это украдкой сделать большие глаза от удивления, и то буквально на секунду. А в остальном ни-ни, никто даже не дыхнул в сторону принцесс, не говоря уже о каких-то силовых методах задержания или убийстве. Хороший народ. Выдержанный. Браво.
В хижину вождя мы тоже вошли беспрепятственно.
Великий сидел прямо посередине жилища и взглядом уничтожал кувшин вина. Его кадык периодически ходил вверх-вниз, рука иногда порывалась потянуться за желанным напитком, но на этом всё и останавливалось.
— Не лезет? — сочувственно поинтересовался я.
Вождь отрицательно мотнул головой и усилием воли сдержал рвотный порыв. Но даже того небольшого звукового эффекта, сопровождавшего это действие, было достаточно, чтобы все три девахи зажав рты выскочили из хижины.
— Ты их зачем? — вождь наконец оторвал взгляд от кувшина и заметил спины выбегавших из жилища.
— Лечится, — многозначительно произнёс я. — Ты же не бросишь в беде сестёр по несчастью?
— А война? — рассеянно спросил Великий.
— Объявляется временное перемирие на почве алкогольной интоксикации. Закончите бухать — начнёте войну. Возражения есть?
Великий неопределённо махнул рукой, типа, только отстаньте, и снова принялся гипнотизировать кувшин.
— Да ты в нём дыру проглядишь. А ну быстро глаза закрыл, рот открыл.