Он встал у края постели и сообщил ей до мельчайших подробностей, что именно он собирается сделать с ней. От картины, которую он обрисовал страстными словами, ее лицо вспыхнуло, а когда он сказал, каким способом он собирается заняться с ней любовью, она почувствовала, что сейчас упадет в обморок.
Сосредоточенное и возбужденное выражение его лица говорило о том, что он не шутит. И все же ей необходимо было увериться:
— Разве мужчины и женщины действительно любят друг друга таким манером?
Ее голос прерывался, и она не могла ничего с этим поделать. Сердце отстукивало неистовые удары, и она испугалась своего собственного возбуждения, пока пыталась понять, возможно ли то, о чем говорил Габриэль. I Представленное им одновременно и ужасало и возбуждало ее.
Он поставил ее на ноги и начал раздевать.
— Вы шутите со мной, не так ли, супруг мой? Он засмеялся:
— Нет.
— Разве мужья с женами действительно…
— Мы с вами — действительно, — ответил он хриплым шепотом.
Она затрепетала.
— Правду сказать, я никогда не слышала о таком…
— Я сделаю так, что вам понравится, — обещал он.
— А вам понравится…
— О да.
— А что я…
Его супруге было очень трудно оканчивать свои фразы. Она вся дрожала. И он тоже. Его движения стали чертовски неловкими, пока он воевал с тоненькими ленточками на ее нижнем белье.
Он вздохнул с облегчением, когда наконец освободил ее от последнего покрова, а затем резко притянул к себе. Он поднял ее так, чтобы его напряженный фаллос мог уместиться между ее ног.
Она тесно прижалась к нему. Он заворчал от удовольствия.
Они вместе упали на кровать. Габриэль перекатился поверх нее. Он приподнялся на локтях и наклонился, чтобы захватить ее губы долгим, одурманивающим поцелуем. Их языки соприкасались и терлись друг о друга, а когда он передвинулся и начал целовать ее шелковистую шею, опускаясь все ниже и ниже, он почувствовал, как она вся трепещет от удовольствия.
Но она еще не вполне закончила донимать его вопросами. Она была трусихой, как сама думала, и это, видимо, было причиной того, что ей хотелось получить исчерпывающие объяснения.
— Габриэль, вы действительно думаете целовать меня… туда?
— О да, — прохрипел он. Его дыхание, такое сладостное и жаркое на ее чувствительной коже, пробудило в ней желание.
— Тогда и я хочу… понимаете… целовать вас… туда… Он замер. Она стала тревожиться. Он медленно поднял голову и посмотрел на нее:
— Вам ничего не нужно делать, — сказал он ей.
— Но ведь вы хотите этого?
— Да…
Он протянул это слово. Господи, он был сладострастным мужчиной. Она почувствовала себя так, как будто уже угодила ему. Она повернулась и погладила его по лицу. Он прижался к ее руке. Он любил, когда она прикасалась к нему. Ему нужно было это, как она понимала, почти так же, как и ей было нужно сейчас, чтобы он гладил ее.
Она вздохнула и обвила руками шею мужа. Ока хотела поднять его выше, но он сопротивлялся.
— Джоанна, вы не должны… Она улыбнулась:
— Я сделаю так, что вам понравится.
Его голова упала ей на плечо. Он потрепал зубами мочку ее уха, шепча:
— Я знаю, что мне понравится, но я не знаю, как вам…
Теперь у него возникли затруднения с тем, как закончить фразу. И причиной тому стали ее руки — они скользнули вниз и нежно погладили его фаллос. По телу Габриэля пробежали судороги, он просто потерял способность соображать…
Он беспокоился, как ей это все понравится. Начала она довольно робко, но скоро переборола свою застенчивость и стала чертовски страстной. Она довела его до безумия. И его сердце готово было остановиться, когда она взяла его фаллос в рот. Теперь она была неистова и совершенно не сдерживалась, когда ласкала его своим языком и губами, и она заставила его стать таким же неистовым себе в угоду.
Он не смог долго выдерживать это напряжение. Он дошел до апогея раньше нее, но как только очнулся от спазмов, сотрясавших тело, и смог снова владеть собой, то обратил все внимание на нее, чтобы доставить удовольствие жене…
Ее всхлипывания вскоре перешли в крики. Она шла к вершине с такой неистовостью, что дыхание ее пресекалось. Она требовала, чтобы он прекратил эту чудесную агонию, одновременно цеплялась за него и молила продолжать.
Она заставляла его то цепенеть, то трепетать. Его охватило отчаянное желание войти в нее. Габриэль передвинулся и встал на колени между ее ног. Его руки схватили ее ягодицы, и он приподнял их в тот же момент, когда глубоко вошел в нее.
Он чувствовал себя, словно умер и вознесся на небеса. Она была так чертовски тесна, так невероятно сладостна и податлива, и он знал, что никогда не будет в состоянии насытиться ею.
Ложе содрогалось от их движений. Их дыхание было тяжелым и прерывистым, и, когда они снова дошли до апогея, ее крик зазвенел у него в ушах.
Он изнемог, со стоном обнимая жену Он ясно слышал, как стучит ее сердце. Его тщеславие было удовлетворено. Он заставил ее совершенно забыть самое себя.
