Шло еженедельное оперативное совещание, которое Богин проводил с начальниками и главными инженерами СМУ. На этот раз, во изменение правил, на совещание были вызваны и заместители начальников строительно-монтажных управлений, которые ведали вопросами материально-технического снабжения. Стройку лихорадило, каждую неделю чего-то не хватало: то кирпича, то леса, то сборного железобетона, то транспорта и водителей. Срывались графики, хрипли диспетчеры. Себестоимость работ оказывалась высокой, а качество оставляло желать лучшего. Такое положение — лучше, хуже — было почти во всех СМУ. Во всех, кроме Первого — там, где трудился снабженцем Матвей Васильевич. Начальник и главный инженер СМУ, поднятые Богиным для обмена опытом, так прямо и сказали: Шемякин — вот наш ангел-хранитель.
Шемякин встал перед лицом представительного собрания, не готовый к этому конкретному выступлению, но готовый к речи вообще, потому как не раз уже продумывал и мысленно произносил такую речь и лишь ждал часа, когда его вызовут. Он откашлялся и начал говорить.
Нисколько не рисуясь, он рассказал об одной своей поездке в Ташкент, когда он «выбивал» фондовые материалы, и во сколько обошлась эта поездка строительству. На снабженца привыкли смотреть как на «доставалу», «левака», «толкача», а ему электронно-вычислительной машиной работать приходится, шесть тысяч операций в секунду производить. Почему такое происходит? Потому, что и в снабжении вал преобладает над номенклатурой. Впрочем, для того чтобы обеспечить план по валу, ему, Шемякину, нужны лишь телефон и некоторое количество знакомых. А вот с номенклатурой сложнее. Кроме телефона и добрых друзей, рядом должен постоянно находиться инженер, а еще лучше технически подкованный экономист. Это самая большая трудность. Такой должности нет. Нужна масса энергии не только для того, чтобы доказать начальству СМУ ее необходимость, но и выбить эту должность и посадить за стол человека с приличным окладом.
— Есть и второй вопрос, которого я обязан коснуться, — заявил Шемякин. — Хотя, вероятно, вопрос этот и не в моей компетенции, но присутствие здесь начальника стройки, известного всем умением сразу разобраться в обстановке, обязывает.
Ровным голосом, не смущаясь, но и без лишнего пафоса Шемякин «выдал» в адрес Богина набор подхалимских фраз и перешел к сути дела. А суть дела состояла, как отметил выступающий, в том, что в план работ СМУ включают объекты, не обеспеченные документацией. Ничего, кроме названия, об этих объектах никто не знает, заявки на материалы составляются с потолка. Потом поступают чертежи. Потом материалы — совсем не те, которые нужны. А где взять те, которые нужны? Пройдет еще немного времени, объект начнет считаться сдаточным, на него бросят все силы, обратят все взоры. Давай разворачивайся, снабженец! На тебя надежда. А снабженец — на грани инсульта: все же он не электронно-вычислительная машина. Нормальная работа находится в прямой связи с нормальным планированием, обеспечением проектно-сметной документацией, с нормальным материальным обеспечением.
— Прогрессивно. — В наступившей тишине слово, сказанное Богиным, прозвучало как наивысшая оценка, и все поаплодировали, хотя, по существу, Шемякин не сказал ничего нового — просто сумел что-то сформулировать, сказать обо всем убедительно и складно…
После совещания был общий ужин. И за столом Шемякин не разочаровал Богина. Непонятно почему: другие и пили больше, и говорили больше, и шутили веселей, и с большим рвением и заинтересованностью обсуждали дела стройки. Шемякин скромно помалкивал, но охотно отвечал на вопросы, присоединялся к тостам и отнюдь не чувствовал себя скованным под взглядами Богина, который все с большим интересом присматривался — словно приценивался — к этому, уже однажды отмеченному им и выделенному из всех человеку.
Уходя первым, Богин поманил Шемякина, и они вышли вместе. Неизвестно, о чем спрашивал начальник и что отвечал ему многоопытный Матвей Васильевич (он всегда оставался «тихушником» и даже своими победами никогда не любил хвастаться), но вскоре заместитель начальника второстепенного СМУ, снабженец был назначен заместителем начальника основного строительно-монтажного управления, сооружающего золотодобывающий комбинат. Это было неслыханное и неоправданное повышение — тем более что переведенный Богиным на другое место человек ничем не скомпрометировал себя.
— Просто у комбината — любимого дитяти начальника строительства — должны быть лучшие, проверенные няньки, — отшутился Богин, спрошенный начальником отдела кадров Мостовым о причинах перемещений.
Базанова в это время на стройке не было. На эту акцию никто внимания не обратил. И Азизян, вероятно, не обратил бы, если бы строители не стали роптать: груб замначальника, заносчив, ни с кем не хочет считаться…
