— Это ты, что ли, взрослый? — буркнул Обито, но тут же словил сильный подзатыльник и отшатнулся, уперевшись спиной в стену.
— Дерзить мне вздумал? Надо научить хорошим манерам.
Ударом под дых вышиб весь воздух, а под коленную чашечку заставил упасть. Когда Обито пытался отдышаться, его начали забивать ногами. Он закрывался руками, свернулся в позу эмбриона, защищая грудь и голову.
Сколько они били? Минут пять? Казалось целая вечность. В какой-то момент боль вообще отступила, приглашая на место апатию, и мальчик слышал чей-то смех где-то вдалеке. Не здесь. Словно это происходит совсем не с ним.
— И чтобы ни слова, понял? — контрольный удар по боку вернул к сознанию, и Обито всхлипнул и качнул головой. Он сейчас был таким жалким, а эти мальчишки с лёгкостью могли бы сейчас его запинать. С одной стороны, он был не против — боль оказалась почти невыносимая.
Обито не хотелось ничего, лишь бы они убрались подальше.
Видимо, мольбы оказались услышаны, ибо вскоре возня подростков прекратилась. Они ушли. Вот только подняться оказалось невозможным.
Где-то на задворках сознания зазвучал сначала еле слышимый, затем ощутимый к слуху женский голос. Песня ласкала слух, раскачивая мысли и тело, будто по волнам. И не было в этом голосе никакой угрозы, лишь безграничная нежность и… любовь. Чувства, что Обито никогда не знал. Всю жизнь сирота и беспризорник, вор. Как он может их познать в этой среде грязи обвинений?
По висками, скулам и лицу прошлось еле ощутимое тепло, словно прикосновение чьих-то пальчиков. Обострёнными до предела рецепторами Обито ощутил, как по телу расползаются табуны мурашек.
Приоткрыв глаза, Обито увидел яркий свет солнца, затмевающий всё вокруг. Сначала он подумал, что вот он, свет в конце тоннеля. Но слегка напрягся, различив еле заметный силуэт человека перед собой.
Заместо лица женщины сзади было солнце, поэтому рассмотреть было черты невозможно. Но Обито чувствовал спокойствие. Хотелось прикоснуться рукой к этой незнакомке, которая присела перед ним на колени и провела ладонью по его голове. Она продолжала напевать, и было что-то в песне знакомое и радостно-грустное.
— Обито…
Женский шёпот прошелестел прямо над ухом, заставив глаза расшириться. Странное и внезапное понимание настигло мальчика.
— Мама.? — в уголках глаз стали скапливаться слёзы. Разобрал лишь фразу Будь сильным. Он протянул дрожащую руку к силуэту, но та прошла через воздух. Всхлипы душили, в глазах мутнело. Хотелось дотянуться до солнца, лишь бы коснуться незнакомки и ощутить её тепло и любовь.
Солнце загородил чей-то силуэт, на что Обито моментально заткнулся. Сквозь пелену слёз ничего разглядеть нельзя было, и в этот момент к нему подсел человек в тёмно-синем одеянии, с тёмными длинными волосами. Спустя несколько прищуров, Обито различил приблизившуюся молодую девушку лет двадцати. Она встала как раз на то место, где сидела она.
— Мальчик, — позвала она его тихим голосом, лишённым каких-то красок. Не получив ответа, девушка без спроса прикоснулась к пострадавшим рёбрам и отбитым органам и суставам. Её руки опутало зеленоватое свечение. Обито следил за этим с интересом. Через десять минут все следы побоев оказались залечены, но вот истощённость никуда не ушла. Более того, она ещё навалилась и на незнакомку. У неё были интересные фиолетовые волосы и добрые глаза. Девушка подняла Обито с земли.
— Пойдём ко мне, — не имея альтернатив, найдёныш последовал за своим вторым спасителем.
— Кто вы? — спросил мальчик.
— Не волнуйся, я твой друг.
У Наори не было чёткой цели, что делать с этим мальчиком. Тут, скорее, взыграло женское чувство жалости. Ну кому понравится наблюдать погибающего мальчишку в подворотне? Любая женщина сжалится.
Мир шиноби жесток, а то, что этим постулатом пользуются дети уже в малом возрасте… убивало надежды на мир. Как с такими жестокими сердцами думать о мире? Абсурд. Они лучше будут купаться в чужой крови, когда представится возможность. А то, что Обито не добили… ну, рука не поднялась.
Хотелось думать, что эти подростки не последуют стопами предков…
Будь Наори сильной куноичи, она бы запретила себе мыслить в подобном ключе. Мысли сбивают прицел, а на войне этого делать нельзя.
Будь куноичи мудрой, она бы не пошла убивать ради удовольствия. Как идут некоторые.
Будь Наори сильной… попробовала бы изменить жизнь шиноби. По крайней мере, отвлечь внимание.
И когда подписался мир, Наори молилась всем Богам, чтобы он сохранился. Смотреть, как на войну высылают детей — уже выше её сил. Слёзы высохли.
… Обито уснул сразу после обеда, рядом со столом на подушке.
Он может уснуть где угодно? Хм, маленький шиноби девушка укрыла мальчика одеялом и присела напротив, внимательно вглядываясь в черты лица.
Так случилось, что этого ребёнка Наори видела в клановом квартале впервые.
Но… кто мог привести его?
Отмахнувшись от этих мыслей, Наори невольно ударилась в воспоминания.
Flashback. Пятнадцать лет назад.
