Чёрт, и аптечки ведь нет и времени в обрез.
А рана на щеке от отскочивших осколков стойко продолжала кровоточить. Какаши, откопав в сумке скудные запасы бинтов, протянул другу. Не увидев реакции, всучил в руку и заставил прижать к щеке.
— Держи вот так, — схватил Учиху за свободную руку и на мгновение замер…
Теперь только на всю жизнь.
… потянул друга за собой из этого обвала, который с каждой секундой грозился их под собой похоронить. Один человечек здесь уже останется навсегда, не хватало и им тут погибнуть. Какаши проглотил застрявший ком и вытер рукавом слёзы. Ну, устроил слезоразлив. Хоть кто-то из нас должен сохранять рассудок. Все люди смертны, и мы не исключение. Это должно было случиться, если не сегодня, так на другой миссии. Чёрт, зачем я об этом думаю?!
За поворотом их чуть не снесло ветром. Они выбежали на окраину, где мирно паслась Ли над кристаллами. Недолго думая, Какаши кое-как затащил Обито за седло, на круп, вскочил вперёд и пришпорил лошадь, которая словно этого и ждала. Понеслась с таким ветром, что все мысли тут же выветрились, кроме одной: отсюда надо убираться и… больше не возвращаться. Никогда.
Пыль из-под копыт лошади ещё долго стояла в воздухе, оставляя за собой след. А также за собой заваленную пещеру со странными камнями, которые подавляли чакру и которые преспокойно жевала лошадь. Этому не было научного объяснения, и это напрягало. Поэтому, послушавшись внутреннего голоса, Какаши незаметно коснулся кармана штанов, перевёл взгляд на убитого морально друга позади себя. Да, он выяснит, что это за фигня.
Единственное радовало — чакра мало-мальски стала ощущаться. Они выяснили причину войны, всё-таки. Но какой ценой…
***
Очнулся Какаши уже в тепле и даже заботе. Голова нещадно болела, а тело отказывалось функционировать, словно по нему пробежало стадо копытных. Особенно вся правая сторона и плечо. Кажется, сильный вывих, который уже вправили, а не перелом. С ним было бы сложнее. Ведь медиков-то теперь в команде нет.
Быстро отогнав от себя плохие мысли, Какаши вспомнил одну вещь и тут же подскочил с футона. Поморщился от боли и скрипнул зубами, подавляя стоны. Рядом присел Гай и молча протянул лёд.
— Где Обито? — спросил хрипло, медленно принимая «лекарство» от ушибов. На мгновение глаза товарища блеснули грустью, но он собрался.
— Жить будет, — кисло улыбнулся Майто и уже было хотел уйти, как неожиданно его схватили за руку. — Мы нашли вас уже на краю Хуто. Мы едва не разминулись с пограничным пунктом, а то вас там ждала бы неминуемая засада.
— Что случилось?
— Вы упали с лошади и лежали какое-то время там, пока мы вас не нашли. Сейчас мы находимся у цели и скоро будем выступать. Кстати, что удивительно, аура, подавляющая чакру рассеялась. Что случилось?
— Мы… — не успел договорить, как в палату ворвался Минато-сенсей, вытолкал Гая наружу и… крепко стиснул ученика в объятиях. Это было необычно. Но приятно.
Какаши уткнулся в сильное плечо и едва подавил всхлип, ибо объятия оказались до боли полными сочувствия и той же горести, переполняющими душу. Парень глубоко вздохнул и отстранился. Он не хотел выглядеть перед сенсеем слабаком. Тот, к счастью, так не думал и посчитал своим священным долгом поддержать своего воспитанника.
— Как он?..
— Шрамы останутся, это точно, а в целом заражения не обнаружено. Много стонал и брыкался. Сейчас он под действием настойки крепко спит и проснётся лишь днём. — На хотящий было возмутиться взгляд, Минато отрезал: — вы остаётесь здесь и не обсуждается. Я приказываю вам охранять этот лагерь, до нашего возвращения.
— Но…
— Какаши, сейчас вы нужны здесь. Особенно, когда чакра стала нам всем доступна. Отдыхайте.
И покинул палатку, оставляя Хатаке на растерзание собственным мыслям и самобичеванию. Он опасался даже представить, какие эмоции почувствует Обито, едва проснётся. Но у Какаши был один принцип: помогать товарищу в беде. И с этим же успехом он не даст Учихе уйти во тьму, как это было предначертано кровью предков.
***
Когда взошло солнце, Какаши уже не мог находиться в одиночестве. Минато и остальные, обмазав с ног до головы какой-то вонючей мазью и поменяв ему повязку, ещё на рассвете ускакали на поле боя. Кто бы мог подумать, что Какаши будет в такой момент отлёживаться в стороне. Недееспособный. Морально опустошённый. У него не было желания о чём-либо думать, лишь найти кого-нибудь, с кем можно просто посидеть молча. В итоге, он протиснулся в палатку к Обито, медленно пододвинулся и осторожно отвёл с лица одеяло. Губы сжались в тонкую полоску.
— Прости, Обито, — подавил всхлип и зажмурился. Он искренне сожалел о случившемся. Рин была его дорогой подругой, с которой они прошли огонь и воду, она была мостом примирения между ними. До того момента, когда в голове Какаши что-то щёлкнуло, и он стал относиться к Обито по-человечески. Она помогала, лечила их раны, поддерживала. Даже любила.
Будучи без сознания, Обито не мог слышать то, что говорил ему Какаши. И можно представить, как он вздрогнул:
