- Какой Михалыч? Какие кони? Машины давно у всех. Ну, у Потапова на крайней улице мотоцикл есть. "Урал" с коляской, в приличном, между прочим, состоянии. Так и он нынче, вроде, не выезжал. Ты откуда свалился, сосед?
Лукьяненко придвигается совсем близко и шумно втягивает ноздрями воздух, словно проверяет на запашок.
- Ты где был-то?
- А агронома Кириллова из Реженки знаешь? - игнорирую я вопрос.
- Да окстись, сосед, какой Кириллов? Реженка - лесная дыра в две улицы, нет там никаких агрономов, одни старухи там остались. Где ты был вообще?!
- Потом, Андрей, потом, - неловко, но мне и на неловкость эту наплевать, и на Лукьяненко. Затылок и от собственных вопросов, и от соседовых ответов болью ломит.
Озираюсь, не перестаёт мне чудиться ведьмин взгляд за спиной. Выгляжу перед народом, наверно, паршиво, потому как и тётки всё ещё молча на меня пялятся, и Лукьяненко уже недобро смотрит.
- Потом, Андрей, потом объясню.
Махнул рукой и спешу домой. Хотя приструниваю себя, чтобы снова не побежать. А может, и надо бежать, может, и плевать, чего там люди подумают. Но сдерживаюсь, не бегу. Какая-то внутренняя пружина сжимает, удерживает на остатках упрямства.
Дом - вот и мой недавно приобретённый дом. Голубенький, свежеокрашенный, в три окошка. Как я радовался ему, как улыбался прошлым утром, прощаясь, когда уходил по грибы. Теперь мне безразличен и дом, и все грибы в округе. Собрался за минуты - документы, деньги. Покидал в рюкзак то немногое из вещей, что на глаза попалось. На часах десять утра, электричка в одиннадцать - успеваю.
Повезло. И касса на деревенском вокзале работает, и поезд вовремя пришёл. Каких-то полчаса ожидания, и он уносит меня прочь, в сторону родного города. И вагон как вагон, уютный даже. Пахнет в нём жжёной пластмассой и дешёвым табаком, но это нормально, это свойские запахи.
Достаю телефон. Безучастный голос бубнит, уже три дня как привычное, "нет доступа..." Не удивляюсь. Лукьяненко сразу предупредил, что и в деревне, и километров двадцать за ней мобильная связь не работает, яма у них какая-то аномальная. Ну да ладно, город не далеко, скоро всё наладится.
Огляделся, народ вокруг обычный, никаких тебе Михалычей и ехидных несуществующих агрономов. Наискосок примостилась семейка с плаксивым сыночком. Ничего - на то он и ребёнок, чтобы гундосить.
Минут через двадцать боль в голове притупляется. За окном обыкновенная ранняя осень. Берёзы с жёлтой проседью, а клёны ещё зелёные стоят.
Шумные и настырные подростки туда-сюда по вагону шастают. Ржут, как кони, непонятно над чем - нормальные подростки. Так что ещё через каких-нибудь десять минут я чувствую себя уже совсем комфортно, даже спать хочется. Но нельзя, скоро моя остановка.
Схожу на знакомой станции. Почти с наслаждением втягиваю вокзальный воздух. Все прочие ароматы перекрывает весьма аппетитный из-под козырька пирожковой. Беру там пару чебуреков, сажусь на ближайшую скамейку и вспоминаю про телефон.
- Алло, Машенька! - радостно ору, когда мобильный заработал.
- Живой?! - надсадно вскрикивает жена. - Ты где? С тобой всё в порядке? - сыплются непонятные вопросы.
- Как, где? Я же три дня назад в Ольховку уехал домик под дачу покупать? Я же сказал.
- Какие три дня, Костя? Какая Ольховка? - Машин голос дрожит, едва не срывается на плачь. - Ты ничего мне толком не говорил. Ты вчера вечером прилетел домой шальной. Бубнил что-то про то, как повезло встретить Татьяну Ивановну, что цена у неё очень хорошая на какой-то домик, где-то совсем рядом с городом. Все накопленные деньги забрал и умчался, как ненормальный, на встречу с этой самой Татьяной Ивановной.
- Ореховой Татьяной Ивановной?
- Ореховой... кажется. Ты где? Ночевать не явился. Я утром в полицию звонила, так они смеялись только. Загулял, наверно, говорят. Ты где, Костя?
- Я сейчас, Машенька, я скоро приеду, жди.
"Так я три дня назад уехал или вчера? Что за шутки? Почему не помню ни о какой встрече с Ореховой тут, в городе? Деньги?.." - мне показалось, что какая-то зацепка в этом должна быть. - "Деньги! Всё-таки я зря совсем уж трусливым зайцем из Ольховки драпал. Надо было хотя бы Лукьяненко сказать, что дом продавать буду. Он ведь говорил, до дома и другие охочие покупатели находились. Говорил, что я дёшево купил да вовремя. Так что, наверно, не трудно будет продать".
- Так! - встряхиваю с себя оцепенение, доедаю чебурек и бодренько вышагиваю в кассовый зал. - Ольховка, Ольховка, - бубню под нос, как старый дед, бороздя взглядом вокзальное расписание. - Где Ольховка?
Рядом окошко справочной, у которого никого нет.
- Девушка, а до Ольховки поезда каждый день ходят?
- До Ольховки?
- Да.
- У нас нет такой станции.
- Как это нет?! Я же только что оттуда?
Отчего-то начинает жутко чесаться рана на предплечье. Опять что ли закровила? А девушка из справочной на меня уже не смотрит, понятно, ей не привыкать к странным пассажирам. Что ей мои выпученные в изумлении глаза, чеканит спокойно и размеренно:
- Мужчина! Читайте внимательно. В расписании движения поездов станции Ольховка нет. Совсем нет.
