– Не мой, сэр. И что там внутри, не знаю. Уж вам бы врать не стал, сэр.
– Даже и не думай, Харпер. Даже и не думай. И вот что еще. Твое там или не твое, но от ножки не откажусь.
Харпер усмехнулся:
– Хорошо, сэр.
Теперь на берегу было уже три батальона. Лошади тащили на возвышенность полевые пушки. А с севера подходили все новые и новые корабли. Никто не стрелял, и никто не выказывал признаков сопротивления. Наконец на берегу появились и первые генералы, а адъютанты расстелили на песке карты.
Тем временем 1-й эскадрон легких драгун вел уставших лошадей к заполненной водой канаве.
– Эй, хозяйка! – крикнул стрелок женщине, со страхом смотревшей на него от двери. – Чай, а? – Он протянул руку, показывая пригоршню чайных листьев. – Воды вскипятить можешь?
Ее муж, ходивший матросом на Балтике и бывавший в свое время в таких городах, как Ньюкасл и Лейт, первым сообразил, о чем речь.
– Дрова денег стоят, – проворчал он.
– Держи. – Стрелок протянул медную монету. – Хорошие деньги! Английские! Не то что ваш мусор. Чай, да?
Итак, стрелки получили чай, на высотке выставили пикет, а британская армия высадилась на берег.
Облака над Копенгагеном наконец разошлись, и небо прояснилось. Лучи летнего солнца засияли на медных кровлях и водах бухты, где нашли убежище десятки датских кораблей. Британский флот стал на якорь в десяти милях к северу.
Дворец Амалиенборг находился к западу от бухты. В действительности он представлял собой четыре маленьких дворца и отличался не грозной величественностью, а грациозной камерностью. Именно здесь, на верхнем этаже, окна которого выходили на гавань, кронпринц прощался с городской знатью. Все лето он провел в южной провинции страны, но вернулся в столицу, как только услышал, что британский флот вошел в Балтику. Вернулся, дабы ободрить горожан. Дания, заявил кронпринц, не желает воевать. Дании не нужна ссора с Британией, и жители ее не питают к Британии недобрых чувств, но, если Британия будет упорствовать в своих возмутительных требованиях передать ей флот, Дания будет защищаться. Это означало, что пострадает в первую очередь именно Копенгаген, в бухте которого и укрылся тот самый флот, чья судьба так волновала Лондон.
Кронпринц, однако, стоял на том, что у британцев ничего не получится. Начинать долговременную осаду было уже поздно. Недели уйдут только на то, чтобы пробить бреши в мощных крепостных стенах, да и тогда никто не даст гарантии, что штурм пройдет успешно. К тому же задолго до того, как противник успеет добиться каких-либо серьезных успехов, кронпринц приведет из Гольштейна датскую армию и сокрушит вторгшегося неприятеля.
– Вот почему британцы не станут атаковать город, а всего лишь попытаются нас запугать. Это блеф, господа. Блеф. У них нет времени на осаду.
– Но вполне достаточно для бомбардировки, – мрачно заметил генерал Пейман, недавно назначенный командующим столичным гарнизоном.
Принц повернулся к генералу.
– Нет! Нет, нет и нет! – Он прекрасно знал, что горожане боятся британских мортир и гаубиц, которым ничего не стоит перебросить снаряды через стену и превратить город в руины. – Британцы не варвары. Они не станут рисковать своей репутацией и навлекать осуждение всех цивилизованных народов. Бомбардировки не будет. Британцы только пригрозят ею, как пригрозят и осадой. Скорее всего, – предрекал принц, – противник установит блокаду, чтобы измотать гарнизон и население голодом и принудить защитников столицы к капитуляции. Поэтому в город нужно доставить как можно больше продовольствия, – обратился он к генералу Пейману, – и тогда вы продержитесь до конца осени. А потом уже и я приведу армию из Гольштейна.
В Гольштейне, на юге Дании, армия занималась тем, что охраняла границы от французов.
Пейман решительно выпрямился. Седоволосый, тучный, не имевший большого военного опыта, он внушал уверенность и уважение к себе прежде всего манерой держаться. Было в семидесятидвухлетнем генерале что-то такое, что говорило: этот человек не сломается и не дрогнет. Именно поэтому кронпринц и ставил Пеймана выше других генералов. Впрочем, следующие слова командующего свидетельствовали о том, что и он не так уж спокоен и уверен.
– Было бы лучше, ваше высочество, если бы вы вернулись пораньше.
– Невозможно. Никак невозможно.
Принц подошел к окну, из которого открывался вид на гавань. Среди готовящихся к сражению военных кораблей были и три небольших транспортных судна, доставившие в город груз зерна. Он взглянул на расстеленную на столе карту. Последовавший за ним слуга протянул господину шляпу и саблю, но принц покачал головой.
– У меня не вызывает сомнений, что британский флот блокирует Зеландию и не позволит нам переправить армию на остров.
Пейман мрачно уставился на карту, словно в надежде отыскать вдохновение, и обнаружил его в размерах острова, на котором стоит Копенгаген.
– Три тысячи квадратных миль! Они не смогут вести наблюдение за всем побережьем.
– Им достаточно держать под контролем бухты, – указал произведенный в майоры Лависсер.
