– Я буду молчать, если остаюсь офицером. Офицеру ведь можно приказать.
То была попытка шантажа. Шарп понимал, что самовольно покинул место службы в бараках Шорнклиффа и не ждал пощады от полковника Бекуита. Рассчитывать приходилось только на заступничество генерала Бэрда, но сэр Дэвид обещал поддержку лишь в том случае, если миссия окажется успешной, а он задание провалил. Другое дело, что признаваться в провале никто не желал.
– Конечно, а как же иначе, – согласился капитан Гордон. – Вы остаетесь в своем полку, а все обстоятельства сэр Дэвид лично объяснит вашему полковнику.
– Если, разумеется, вы сохраните случившееся в тайне, – добавил лорд Памфри.
– Я буду молчать, – повторил Шарп.
– Расскажите мне об Оле Сковгаарде, – попросил лорд. – Думаете, ему угрожает опасность?
– Конечно, черт возьми. Только он не захотел, чтобы я оставался с ним, потому что ему не нравятся действия британцев. Старика охраняют с дюжину калек с допотопными мушкетами, но против Баркера и Лависсера им и пары минут не продержаться.
– Надеюсь все же, что вы ошибаетесь, – негромко произнес лорд Памфри.
– Я хотел остаться, – продолжал Шарп, – да только этот упрямец не пожелал, чтобы я осквернял его дом. Сказал, что вверяется Господу.
– Ну, ваша роль сыграна, – заключил Гордон. – Лависсер изменник, золото ушло, нас оставили с носом. Но вы, лейтенант, ни в чем не виноваты. Вы вели себя достойно, и я обо всем извещу полковника Бекуита. Кстати, вам известно, что ваш полк тоже здесь?
– Я знаю, сэр.
– Стоит чуть дальше к югу, возле местечка с названием Кеге. Так что отправляйтесь туда.
– А как быть с Лависсером?
– Полагаю, мы его больше не увидим, – невесело заметил Гордон. – Город, конечно, возьмем, в этом можно не сомневаться, но наш дружок, достопочтенный Джон, наверняка сумеет забиться в какую-нибудь щелочку, а обыскать каждый дом, от чердака до подвала, нам не по силам. Думаю, казначейству придется смириться с потерей сорока трех тысяч гиней. Впрочем, они ведь могут позволить себе такую потерю, не так ли, милорд? Кстати, Шарп, в городе много продовольствия?
– Продовольствия? – Неожиданный переход на другую тему застал лейтенанта врасплох.
– Да. Они хорошо обеспечены?
– Так точно, сэр. Пока я там был, в город все время подвозили продукты. И на телегах, и на судах. Склады забиты зерном.
– Жаль, – пробормотал капитан.
Шарп, до которого смысл вопроса дошел только теперь, нахмурился. Если город обеспечен продовольствием, он способен выдержать долгую блокаду. Но блокаде есть альтернатива, и, подумав о ней, Шарп вздрогнул:
– Вы же не собираетесь бомбардировать город, сэр?
– Нет? – беспечно осведомился лорд Памфри. – Почему же?
– Но там женщины и дети, милорд.
Его светлость вздохнул:
– Да, Шарп, женщины и дети. И еще корабли. Не забывайте о кораблях. Из-за них мы здесь.
Гордон улыбнулся:
– Есть и хорошие новости, лейтенант. Мы обнаружили подземные трубы, по которым в город поступает чистая вода. Перекроем их, и, может быть, это принудит датчан к капитуляции? Но слишком долго ждать нельзя. Погода на Балтике такова, что через несколько недель нам придется вернуться. Корабль вещь хрупкая. – Он достал из кармана блокнот, вырвал страничку и написал несколько слов. – Возьмите, это пропуск. Идите на север. Найдите большой дом из красного кирпича, там наша штаб-квартира. Узнайте, отправляется ли на юг какая-нибудь часть, а потом доберитесь с ней до вашего полка. Мне очень жаль, что мы вовлекли вас во все это дело. И помните, ничего не случилось. Хорошо? Ничего не было. – Он выплеснул на землю остатки чая.
– То был всего лишь сон, лейтенант, – добавил Памфри. – Дурной сон.
С этими словами капитан и лорд отправились к генералу Бэрду.
– Выпроводили? – спросил сэр Дэвид.
– Я отослал его в полк, сэр, а вам придется подписать рекомендательное письмо полковнику Бекуиту.
Бэрд нахмурился:
– С какой стати?
– С такой, сэр, что тогда никто не свяжет вас с адъютантом герцога Йоркского и по совместительству французским шпионом.
– Будь они прокляты! Чтоб им гореть в адском огне!
– Вот именно, – сказал Памфри. – Вы очень точно выразились.
Шарп пошел на север, а Йенс пошел на юг, но не послушался совета Шарпа. Вместо того чтобы поспешить в город, юный плотник не устоял перед искушением свернуть на север и выяснить происхождение доносящейся оттуда мушкетной стрельбы. Там-то он и попал на глаза стрелкам королевского германского легиона. То были егери, охотники, вооруженные винтовками, и, увидев в руке чужака пистолет, они всадили ему в грудь три пули.
Все шло не так. Но Копенгаген все же был окружен, датский флот заперт в ловушке, а Ричард Шарп остался жив.
Генерал Кастенскьольд получил приказ напасть на южный фланг окруживших Копенгаген британских войск и собирался его исполнить. Он мечтал о славе и страшился поражения, а потому настроение его колебалось от оптимизма до глубочайшего уныния.
