– Где-то я это уже слышал.
– Мистер Сковгаард не потерпит вашего присутствия! Он будет очень недоволен.
– Вот пусть сам мне это и скажет, – ответил Шарп.
– Он не вернется сегодня. Мистер Сковгаард занят на тушении пожаров.
– И ты его оставил? – резко спросил Шарп.
– Ему ничто не угрожает. За ним присмотрят другие.
Атмосфера накалялась, и Астрид попыталась снять напряжение.
– Давайте выпьем чая, – предложила она. – Вы любите чай, Ричард?
– Очень.
Банг, очевидно, заметил, какими взглядами обменялись эти двое, потому что побледнел и напрягся.
– Вам нельзя выходить во двор, – сказал он Астрид.
– Почему?
– Когда я вернулся, люди собирали на улице неразорвавшиеся снаряды. Английские снаряды. – Последние два слова, произнесенные исполненным презрения тоном, были обращены к Шарпу. – Их нужно где-то хранить, вот я и предложил сложить во дворе. Утром мы вытащим запалы и перевезем все в безопасное место.
– А зачем мне выходить во двор? – спросила Астрид, обходя Банга, который все еще бросал неприязненные взгляды на англичанина.
Шарп последовал за ней и, протискиваясь мимо вросшего в пол, как скала, датчанина, почувствовал запах джина. Аксель выпил? Поверить в это было так же трудно, как и в бомбардировку Копенгагена британским флотом.
В гостиной Астрид позвонила в колокольчик, вызывая служанку, а Шарп, подойдя к окну, раздвинул шторы. Город горел. Взметавшееся над черными стенами разрушенных домов пламя отражалось в куполе собора. Небо, прочерченное красными нитями падающих запалов и мечущихся ракет, пульсировало вспышками орудийных выстрелов. Церковный колокол, словно не обращая внимания на всю эту сумятицу, пробил полчаса. И в этот же миг Шарп услышал, как щелкнул замок мушкета.
Он повернулся. Аксель Банг, бледный, с выпученными глазами, целился ему в грудь. Старый гладкоствольный мушкет вряд ли отличался точностью боя, но с трех шагов промахнуться не смог бы даже приказчик.
– Аксель! – воскликнула Астрид.
– Он англичанин, и ему нечего здесь делать, – заявил Банг. – Власти должны арестовать его.
– Это ты власти, да? – спросил Шарп.
– Да. Я ополченец. Я лейтенант. – Видя, что Шарп держится спокойно, Аксель проникся уверенностью в собственных силах. – А теперь, мистер Шарп, снимите оружие с плеча и передайте его мне.
– Ты выпил, да?
– Нет! Я не употребляю крепкие напитки! Мисс Астрид, он лжет! Ему нельзя верить!
– От тебя несет джином.
– Не слушайте его, мисс Астрид. – Банг сделал еще один шаг навстречу Шарпу. – Отдайте мне оружие, лейтенант. Сначала то, что висит на плече. Потом саблю.
Шарп усмехнулся:
– Похоже, ничего другого мне и не остается, а?
Он медленно снял с плеча семиствольное ружье. От разрывов снарядов дрожали стекла в окнах, и стрелок даже чувствовал запах пороха, так похожий на запах протухших яиц.
– Держи.
Он поднял ружье, держа его обеими руками перед собой, и вдруг швырнул его что есть силы. Банг отшатнулся, и, прежде чем он успел опомниться, Шарп уже преодолел разделявшее их расстояние, отвел в сторону дуло мушкета и врезал приказчику ногой в пах.
Астрид вскрикнула. Шарп пропустил ее крик мимо ушей. Забрав у Акселя мушкет, он ударил его еще раз, теперь уже в лицо, и датчанин рухнул на пол. Стрелок схватил его за шкирку, оторвал от пола и швырнул в кресло.
– Хочешь играть в солдатиков, научись сначала драться.
– Я исполняю свой долг, – прохрипел сквозь стиснутые зубы Аксель.
– Ну нет, долг и джин разные вещи. – Шарп забрал у ополченца саблю и быстро обыскал – другого оружия не обнаружилось. – Черт бы тебя побрал. Я не собираюсь воевать ни с тобой, ни с Данией.
– Тогда зачем вы здесь?
– Чтобы остаться.
– Это так, – вставила Астрид. – Он останется.
Распорядившись принести чаю, она стояла теперь у двери.
Приказчик посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Шарпа, опустил голову и расплакался.
– Напился, – прокомментировал стрелок.
– Он не пьет, – возразила Астрид.
– Сегодня набрался. Подойди и понюхай. Его сейчас вырвет.
Подхватив приказчика под руки, Шарп стащил его вниз, на склад, и уложил на ложе из пустых мешков. Вернувшись в гостиную, он взял мушкет Акселя, перевернул дулом вниз и постучал им по полу. Пуля и порох, хотя и с неохотой, высыпались.
– Бедняжка Аксель, – сказала Астрид, – он, должно быть, так испугался.
– С непривычки всегда страшно.
Шарп снова подошел к окну. Частота выстрелов уменьшилась, – наверно, у британцев кончались боеприпасы. Еще один запал проткнул облако дыма. Громыхнуло. Неподалеку вскинулись жадные языки пламени.
– Скоро все кончится, и мне надо будет уйти.
– Ты уйдешь?
Шарп повернулся к ней и улыбнулся:
– Я не дезертир. Напишу письмо командованию, скажу, что отказываюсь от патента. Пусть забирают и делают с ним что хотят. Это ведь законно, да? Но сначала надо сделать кое-что еще.
– Это касается Лависсера?
– Если он исчезнет, твоему отцу уже ничто не будет угрожать.
– Ты его убьешь? – удивилась Астрид.
– Такая у меня работа. Я пока на службе и задание должен выполнить.
– Пока? Хочешь сказать, что потом убивать не будешь?
– Здесь для этого слишком мало возможностей. Придется, наверно, подыскать другое занятие, как ты думаешь?
