– Ему нужны списки. – Стрелок похлопал по карману. – Эти бумажки нужны французам.
– Золота тоже не было, – проворчал Задира.
Шарп покачал головой:
– Я и забыл про золото. Извини. – Он потер лицо. – Возвращаться на склад нельзя – Лависсер будет искать нас там. И приведет с собой солдат. Объяснит, что ищет британских агентов. Придется остаться здесь.
– Мы могли бы вернуться на корабль? – предложил Задира.
– Возвращайтесь, если хотите, но я останусь. – Он знал, что должен остаться, чтобы защитить Астрид.
Хоппер снова взялся перезаряжать ружье.
– Видел ту сиделку? – спросил он у Задиры.
– Похоже, сэр, он тоже хочет остаться, – ухмыльнулся чернокожий гигант.
– Мы можем подождать здесь, – сказал Шарп. – И спасибо вам обоим. Спасибо.
К утру датчане должны сдаться, и тогда в город войдут британцы, а Лависсеру придется прятаться. Ничего, он его найдет. Даже если для этого придется обшарить каждый дом в Копенгагене. Он найдет мерзавца и убьет. А потом, когда с делами будет покончено, останется здесь, в Дании. Потому что ему нужен дом.
На следующее утро генерал Пейман созвал военный совет во дворце Амалиенборг. Усталым, грязным, перепачканным сажей и пеплом людям подали кофе в тонких фарфоровых чашечках. Всю ночь они сражались с огнем и относили раненых в переполненные больницы и теперь едва держались на ногах.
– По-моему, этой ночью огонь был слабее, – заметил генерал.
– Мы насчитали две тысячи выстрелов, – доложил майор Лависсер. – Включая ракеты.
– А перед этим? – Пейман потер лоб.
– Около пяти тысяч, – ответил адъютант.
– У них кончаются боеприпасы, – сделал вывод генерал, и в голосе его послышались нотки надежды. – Дальше будет меньше. Еще одна-две ночи. Мы должны продержаться, господа, и мы продержимся!
Следующим выступил начальник Королевского госпиталя. Его доклад не сулил оптимизма. Свободных мест не осталось, занять пришлось даже родильный дом, в городе ощущается сильная нехватка перевязочного материала, лекарств и питьевой воды. И все же, осторожно добавил выступающий, если бомбардировки не усилятся, больницы справятся.
Городской инженер сообщил, что старый колодец в Бьорнегадене дает достаточное количество воды, к тому же есть еще три старых колодца, закрытые после того, как в Копенгаген проложили водопровод из северной Зеландии. Заместитель мэра порадовал сообщением, что продовольствия в городе достаточно. Несколько коров погибли во время ночного обстрела, но большого урона бомбардировки не нанесли.
– Коровы? Откуда? – удивился Пейман.
– Городу нужно молоко. Мы перегнали два стада.
– Итак, господа, – подвел итог генерал, – мы имеем все основания поздравить себя. Британцы сделали все, что могли, но мы выстояли.
Он развернул большую карту города. Его помощники отметили чернилами пострадавшие во время обстрелов улицы, и Пейман видел, что вторая ночь принесла намного меньше ущерба, чем первая. Практически район разрушений ограничивался отрезком улицы по соседству с Северными воротами и несколькими домами в районе Скиндергаде.
– По крайней мере, собор не пострадал, – с удовлетворением заметил он.
– Разрушения есть здесь. – Высокий, сухопарый адъютант наклонился над столом и постучал карандашом по Бредгаде. – Разрушен дом майора Лависсера, на соседних сгорели крыши.
Пейман посмотрел на Лависсера:
– Ваш дом?
– Моего деда, – уточнил майор.
– Печально. Очень печально.
– Судя по всему, в дом попала ракета, – добавил адъютант. – Британцы вели огонь по другим целям.
– Надеюсь, никто не пострадал? – осведомился генерал.
– Боюсь, в доме остались слуги, – ответил Лависсер, – но мой дед сейчас с кронпринцем.
– Поблагодарим за это Господа, – сказал Пейман. – Выделите время, майор, и постарайтесь спасти то, что еще можно. Мне очень жаль.
– Страдает весь город, и мы не отделяем себя от его жителей, – заявил Лависсер, вызвав сдержанное одобрение собравшихся.
В конце заседания пастор возблагодарил Господа за помощь городу в час тяжких испытаний и явленную Им милость, которая несомненно укрепит сердца датчан, и выразил надежду на то, что Божья благодать прольется на раненых и лишившихся крова.
– Аминь, – добавил генерал Пейман. – Аминь.
Сквозь пелену накрывшего город дыма уже пробивался солнечный свет, когда Лависсер вышел во двор, где его дожидался Баркер.
– Они молились, – сообщил он слуге, пожимая плечами. – Представь себе, они молились.
– Здесь, похоже, все молятся, сэр.
– И что ты об этом думаешь?
Пока Лависсер сидел на совете, Баркер постарался исследовать развалины дома на Бредгаде.
– Внутрь не попасть, сэр, слишком жарко. Да и смотреть особенно не на что – куча мусора. Дым да вонь. Жюль, однако, выбрался.
– Только Жюль?
– По крайней мере, сэр, я нашел только его. Остальные либо убиты, либо в больнице. И Жюль клянется, что там побывал Шарп.
– Не может быть!
– Утверждает, что из дома вышли трое. Двое – матросы, третий – высокий, темноволосый, со шрамом на щеке.
Лависсер выругался.
– И еще, сэр, – продолжал безжалостно Баркер, – тот, что со шрамом, нес на плече Сковгаарда.
Лависсер снова выругался.
– А золото? – спросил он.
