Док, раньше отличавшийся гостеприимством и хлебосольностью, в этот раз нас за стол не усадил и даже не поздоровался толком. Едва мы, как в армии говорят, доложились о прибытии, как он нас огорошил.
— Мужчины, всё понимаю, но — не от меня оно зависит… Короче, вас пред свои светлые очи затребовал полковник Ивашкевич. Посыльного присылал, мол, как только объявитесь — сразу к нему, чуть ли не в любое время дня и ночи. И, думаю, с КПП о вашем прибытии ему уже доложили. Поэтому — всё потом, сначала к нему.
Нифига себе, смешная шутка. Это что же получается, когда нужна от военных какая-то помощь, то или вступай в ряды, или шуруй по холодку, куда глаза глядят, а когда вдруг что-то понадобилось уже самим господам в погонах — так берите ноги в руки и — вперёд, с радостным повизгиванием? Нет, ну, в какой-то мере и я слегка передёргиваю, понятное дело. Как ни крути — защитный периметр вокруг Кронштадта и «Балтики» держат военные, и новоприбывших именно они бесплатно кормят. И окрестности в поисках выживших патрулируют. Так что, не мне их в чём-то обвинять. Но, всё равно, подобное отношение со стороны офицера, которого я знать не знаю и которому, совершенно точно, ничем не обязан — неприятно.
— Полковник Ивашкевич он что, дохрена большой начальник?
— Эээ… — тут Док, кажется, слегка подвис. — Ну, он, как я понимаю, в здешних штабах — старший по разведке.
— Начальник разведки значит, — вслух размышляю я. — А точно не контрразведки?
— Точно, — наконец приходит в себя от первоначального изумления Николай Николаевич. — Кто тут у «особистов» старший — я тоже в курсе, доводилось общаться.
Док ловит на себе наши с Кириллом изумлённые взгляды и лишь руками разводит. Мол, а что поделать? Ну, да, чем выше забирается человек, тем шире у него круг знакомств. И далеко не всегда и не все эти знакомства — приятные или полезные.
— Эх, ладно, Док, твоя взяла. Пошли знакомиться со здешним главным разведчиком. Раньше поймём, чего ему от нас нужно — раньше за стол сядем. А то жратеньки хочется.
Кронштадт — он небольшой, но на встречу мы решили всё же поехать, так быстрее. Правда, Кириллу, как самому молодому, ехать пришлось в салоне, балансируя на груде оружия. Но — доехали без происшествий.
На входе в здешний штаб пара укомплектованных «по полной боевой» часовых вежливо, но непреклонно потребовала сдать оружие. Требование, с какой стороны не погляди, имело смысл и было вполне резонным, поэтому я бычить или возмущаться не стал, а без разговоров выложил на стол, видимо, специально для этой цели там и поставленный, и автомат, и пистолет, и даже обе имевшихся при мне гранаты вытянул аккуратно из подсумков. Кирилл молча последовал моему примеру, сдав свою «ксюху». Проще всего было Доку, наш медикус был безоружен. Пацифист бестолковый! Нужно ему будет хотя бы пистолет подарить. А ещё лучше — «Кедр». Лютая штука. Как автоматическое оружие — ничего особенного, но если вместо пистолета, строго одиночными и на пистолетной же дистанции — просто зверюга.
Ага-ага, «срочно», «в любое время дня и ночи»… В приёмной нас почти полчаса промариновали, в чем я, впрочем, изначально не сомневался. Впрочем, я к подобному развитию ситуации был готов и беспечно развалился на одном из стоящих у стены стульев. Док, тоже дяденька взрослый, по разным начальственным кабинетам побегавший немало, почти одновременно со мной сделал то же самое. Кирилл — тоже молодец, мгновенно последовал нашему примеру. Правда, парень сидел с каменным лицом и пальцы чуть постукивали по колену. Чувствовалось — нервничает. Ну, ничего, оботрется и привыкнет.
— Вас ждут, — наконец сообщил нам молодой солдат, сидевший за столом секретаря. Уж не знаю, секретарь он тут, ординарец или просто дежурный или даже дневальный. Да и не сильно-то оно мне интересно, если честно. Ждут? Хорошо, пошли.
Кабинет у полковника был обычный, стандартно-безликий кабинет государственного служащего среднего звена. Ну, хорошо, не среднего, чуть выше. Но никакого пафоса, никакой роскоши. Застекленные шкафы с какими-то книгами, зацепился взгляд только за полную подборку общевоинских уставов одной книжкой, да Боевой устав в трех частях. Остальное — какие-то справочники, наставления и пособия. Половина — так и вовсе воениздатовские, с светло синих картонных переплетах с темно-синим тканевым корешком без каких-либо надписей. Как хозяин кабинета в них ориентируется — бог весть.
На стене — задернутая шторкой карта, думаю, испещрённая какими-нибудь значками и символами. Потому, собственно, она и за шторкой, нечего посторонним на секретные карты пялиться. Два стола, составленные буквой Т. За тем, который «перекладина» устроился в кожаном офисном кресле на колёсиках хозяин кабинета, вокруг второго — четыре стула для посетителей, по два с каждой стороны.
Сам Ивашкевич — сухой, поджарый, с глазами, что просвечивают тебя насквозь, словно рентген. Стрижка — короткий седеющий «ёжик», одет в чистый полевой камуфляж без наград, значков и даже шевронов, только погоны с тремя большими звёздами на плечах.