– Это вполне можно сделать по ночам, когда Уитлейсы спокойно спят у себя наверху. Я именно так всегда и поступаю. Если они поднялись наверх, значит, больше не спустятся: к вечеру они буквально валятся с ног от усталости.
Оказавшись в библиотеке, Арриэтта наконец расслабилась. Как странно смотреть на комнату с другого конца! Через стеклянные двери был виден кусочек оранжереи и сад за ней. Арриэтта мысленно отметила для себя эту опасную зону: не следует выходить на открытый участок, который хорошо просматривается из библиотеки.
Она на мгновение задержалась, чтобы снаружи рассмотреть сиденье у среднего окна. Вот оно, их будущее жилище! Интересно, а родители уже внутри или Под всё ещё осваивает механизм подъёма и опускания решётки? Пигрин, стоявший у камина, угадал её мысли.
– Их там нет. Видишь – свободная плитка на месте. А твой отец – опытный добывайка – никогда не оставил бы решётку открытой. Они, должно быть, в оранжерее…
Когда они вошли в стеклянные двери, Арриэтта заметила, что все отбитые куски плитки аккуратно уложены на свои места. Мать стояла возле печки и держала крошечную пепельницу так, словно это был настоящий поднос.
– А, вот и вы наконец! – обрадовалась Хомили. – Как же долго вас не было! Здесь вот немного еды: я как раз собиралась её убрать. Твой отец строго-настрого приказал ничего после себя не оставлять…
– А где он сам? – спросила Арриэтта.
Хомили кивнула в сторону сада:
– Там. Немного волнуется из-за Спиллера…
– Значит, он ещё не вернулся?
– Нет, – со вздохом сказала мать.
– Вот те на… – Арриэтта повернулась к Пигрину, но того уже не было рядом: хромая, он шёл к двери, которая вела в холл. – О, Пигрин! Куда ты уходишь? Вернись!
Она поняла, что крикнула слишком громко, и тут же прижала руку к губам.
Пигрин обернулся и посмотрел на неё, почти смущённо, затем перевёл взгляд на Хомили и как-то виновато произнёс:
– Я вернусь, попозже…
Так вот в чём дело, сообразила Арриэтта. В эту минуту ему тяжело было видеть её родителей, потому что подверг огромному риску их драгоценное дитя, и Арриэтта понимала, что он остро осознавал это, поэтому молча смотрела ему вслед. Она успокоит его позже.
Хомили между тем продолжала говорить:
– Если что-нибудь случилось со Спиллером или баркой…
– Пойду поговорю с папой, – прервала её Арриэтта.
– Смотри не пропадай надолго! – крикнула ей вслед Хомили, когда Арриэтта направилась к дыре под дверью.
Отец, совершенно спокойный, стоял на тропинке, и Арриэтта, выбравшись из сорняков, негромко окликнула его.
Не оборачиваясь, Под сказал:
– Вот смотрю на луну. Ты когда-нибудь видела такую луну? И ни одного облачка на небе! Мы даром теряем время… Какая жалость…
Арриэтта действительно никогда не видела такой луны. На улице был ещё день, и бледный диск, похожий на теннисный мяч-привидение, висел на небе, с которого медленно сходил цвет.
– Нам никогда не дождаться лучшей луны, – не унимался Под. – Это прямо как по заказу. Дойти по лужайке до берега… Сгрузить все вещи… Светло будет как днём. И дождя нет. Назавтра погода может измениться.
– У Пигрина есть тележка, – помолчав, сказала Арриэтта.
– Это хорошо, – кивнул Под, – но тележка не даёт света. А нам нужен именно свет. Где же Спиллер?
Арриэтта резко дернула отца за рукав.
– Смотри! Ведь это он, верно? Сюда идёт…
И в самом деле это был Спиллер: выходил из-за угла дома и тащил за собой свою мыльницу! Под, словно превратившись в камень, молча ждал, когда он подойдёт. Облегчение, которое испытывал отец, поняла Арриэтта, было слишком велико, чтобы выразить его словами.
– А, вот и ты! – намеренно сдержанно произнёс Под, когда Спиллер подошёл к ним. – Что там у тебя?
– Ваши инструменты, а ещё новый колчан – я сделал.
Колчаны Спиллер всегда делал из коротких кусков полого камыша, который в изобилии рос на заболоченном участке рядом с озером.
– Ты что, спускался к барке? – изумился Под.
– Я привёл её сюда.
– Сюда? Ты хочешь сказать, к этому берегу озера?
– Она там, среди камышей. Подумал, что так мы быстрее её разгрузим. Ну, она же теперь ближе…
– Так вот чем ты занимался весь день! – Под смотрел на него во все глаза. – Но откуда ты узнал, что мы решили остаться?
– Он предложил вам свой дом, – просто ответил Спиллер.
Повисло молчание, полное удивления. Он знал, что они согласятся. Спиллер, сообразила Арриэтта, со своими острыми инстинктами дикаря, понимал их лучше, чем они понимали себя сами, вот и подогнал тяжёлую барку так близко, чтобы облегчить им переезд!
– Вот те на! – выдохнул Под, и медленная улыбка осветила его лицо. – Сейчас ничего не сделаешь, но зато ночью… Ты что-нибудь ел?
– Да, я выпил яйцо малиновки, – ответил Спиллер.
– Маловато будет. Пойдём-ка внутрь и посмотрим, что там найдётся у Хомили. А эту штуку, – Под кивком указал на мыльницу, – ты можешь затащить в сорняки.
Когда они прошли через дыру под дверью в кухню, Арриэтта бросилась к матери и схватила обе её руки в свои.
– О, мама, хорошие новости! Спиллер вернулся! И папа говорит, что мы сможем переехать сегодня ночью! Вещи…
