– О боже! Я вся в синяках и ссадинах, – пожаловалась миссис Платтер. – А моя голова! Я ударилась о потолок… У меня такое чувство, будто она сейчас расколется пополам…
– Хорошо ещё, что вы догадались надеть эту толстую фетровую шляпу, – заметил Уитлейс, – а то могли и шею сломать.
В его голосе не было сочувствия: что, скажите на милость, взбрело этим людям в голову? Зачем они пытались звонить посреди ночи? И как вообще эти Платтеры оказались в церкви? И для чего?
Вероятно, все они задумались об одном и том же (констебль Памфрит уж точно), но были слишком хорошо воспитаны, чтобы задать эти вопросы вслух. Что ж, скорее всего, они услышат объяснения позже…
Неожиданный звук с другого конца церкви заставил Памфрита повернуть голову. Это было скорее восклицание, чем крик, и донеслось из ризницы. Миссис Уитлейс? Да, это точно она! Вся группа повернулась и уставилась на центральный проход. Раздвинув занавеси, появилась Китти Уитлейс и позвала констебля:
– Мистер Памфрит! Вы не могли подойти сюда на минуту?
Легконогий констебль мгновенно оказался возле ризницы, поскольку понял по её тону, что дело срочное. Остальные, хотя любопытство мучило их не меньше, последовали за ним куда медленнее, потому что не предполагали, что ещё предстоит увидеть.
Мистер Платтер, замыкавший шествие, возбуждённо тараторил, но никто ничего не понял из его слов, скорее даже бормотания: «Кто-то ходит по церкви… чувство долга… ценные вещи… рисковали, конечно… но они с женой никогда не были трусами… дверь заперта… им пришлось её взломать… злоумышленники скрылись, но…»
В этом месте мистер Платтер как будто сбился – они были уже в ризнице, поэтому продолжать не имело смысла: шкаф распахнут настежь, редкие и красивые вещи свалены как попало на столе, а на полу, открытый любому взору, всем знакомый (в деревне не было практически ни одного дома, где бы мистер Платтер время от времени не выполнял мелкую работу) ящик с инструментами.
– Вы узнаёте эти вещи? – спросил констебль.
– Да, – кивнул мистер Платтер с ледяным достоинством, – они раньше были моими.
– Раньше? – удивился констебль и достал свой блокнот, но тут ему в голову пришла другая мысль, и он строго посмотрел на мистера Платтера. – Ваша супруга отчего-то всей своей тяжестью как будто повисла на той верёвке от колокола. Как вы думаете, зачем ей это понадобилось?
Мистер Платтер ляпнул первое, что пришло ему на ум:
– Чтобы поднять тревогу. В Средние века, видите ли…
Нет, похоже, это не годится. Констебль, что-то записав в своём блокноте, сухо заметил:
– Мы живем не в Средние века. Боюсь, сэр, мне придётся попросить вас проследовать со мной в участок.
Мистер Платтер выпрямился.
– Из этой церкви ничего не пропало: ни одна вещь. Так в чём вы намерены меня обвинить?
– В проникновении со взломом, – будто про себя, произнёс Памфрит, что-то продолжая писать в своём блокноте, потом поднял глаза. – А ваша супруга в силах пройти с нами?
– Мы оба не в силах. Не могли бы вы оставить это до утра?
Констебль Памфрит был человеком добрым, поэтому сказал:
– Думаю, мог бы. Скажем, в одиннадцать тридцать?
– В одиннадцать тридцать, – согласился мистер Платтер устало и, оглядев стол, где лежали его инструменты, добавил: – Думаю, лучше здесь всё пока оставить как есть. Нет смысла сейчас их забирать и завтра приносить снова: мне в любом случае нужно починить замки.
– Странное дело, – сказал мистер Памфрит, захлопывая свой блокнот, и повернулся к мистеру Платтеру, неожиданно изменив тон: – Что вы здесь всё-таки делали?
– Искали кое-что, – буркнул тот.
– Вы здесь что-то забыли?
– Возможно.
– Ах вот как… – Констебль убрал блокнот в карман. – Как я уже сказал, вам придётся завтра зайти ко мне и всё объяснить. А сейчас – спокойной ночи всем.
После того как Платтеры, мистер Памфрит и Уитлейс ушли, Китти и мисс Мэнсис принялись наводить порядок в ризнице, и Арриэтта услышала, как мисс Мэнсис задумчиво сказала:
– Думаю, Китти, чем меньше люди будут знать об этой ночи, тем лучше. Вы согласны?
– Да, конечно, а то пойдут сплетни, одна ужаснее другой. Ну, вроде как всё на месте, вот только шкаф запереть не смогу…
– Это всего на одну ночь…
«Дорогая мисс Мэнсис, всеобщая защитница!» – подумала Арриэтта, но ей всё равно хотелось, чтобы они побыстрее ушли: не терпелось увидеть Тиммиса. Только он не появится до тех пор, пока церковь не опустеет и западную дверь не запрут. Пусть Арриэтта и мало что видела, но догадалась, что произошло. Миссис Платтер заметила, как Тиммис взбирается вверх по верёвке, попыталась одной рукой схватить его, а другой вцепилась в верёвку. От её веса колокол поднялся, и они оба взлетели к потолку. Тиммис спокойно пролетел в отверстие, а миссис Платтер ударилась головой о потолок и свалилась на пол.
Наконец Арриэтта услышала, как мисс Мэнсис сказала:
– Китти, дорогая, думаю, остальное можно оставить до утра. Я приду и помогу тебе. Вот только не знаю, что делать с пеларгонией миссис Крабтри…
– Уитлейс посадит её в новый горшок.
– Замечательно! Тогда идём. Должна признаться, мне безумно хочется спать: вечер сегодня выдался непростой…
