Дрожа от сдерживаемого волнения, Родимцев набрал номер телефона. Набирал, не сводя настороженного взгляда с тротуара, и мысленно молился. Господи, сделай так, чтобы Вавочка оказалась на месте... Подскажи ей не лежать в ванне, и не балдеть на балконе - сидеть рядом с телефоном. - Вас слушают, - промурлыкал знакомый голосок. - Говорите. - Вавочка, это я... Младенчик? - мурлыканье сменилось почти пением. Радостным и волнующим. Куда ты пропал? - Долго говорить не могу - нет времени. Слушай внимательно. Наша встреча переносится на десять вечера. На том же месте. Раньше не получится.
- Почему?... А-а, кажется, догадываюсь.... Ром, да? - Родимцев что-то промычал, говорить не было сил. - Понятно... Быстро - адрес!
Это уже не мурлыанье и не пение - отрывистый командный голос, не подчиниться которому невозможно. Напрочь позабыв о строгом предупреждении Рома - не болтать, о возможном подслушивании, о подозрительно поглядывающей на него голоногой давалке, Николай прошептал адрес клиента.
Когда он повесил трубку, девица приблизилась, прижалась к его плечу едва наметившейся грудью. Кокетливо засюсюкала.
- Наговорился с мамочкой? Куда ты меня поведешь?
Родимцев, удерживая желание врезать давалке по упругой заднице, достал из бумажника полтинник, сложил его и засунул между холмиками.
- Это тебе в уплату за карточку. И можешь купить себе пару пустышек. Насосешься, нарастишь фуфеля - встретимся!
Ошеломленная невероятной дерзостью парня девица перестала подрагивать плечиками и коленками, широко распахнула длинноресничные глазки. Опомнившись, выдала предателю накопленный в подвалах и на чердаках запас самых обидных выражений.
Родимцев не слушал. Сжимая в кармане купленную пачку сигарет, медленно шел по направлению к особняку. Будто приговоренный к смерти - на эшафот.
Из-за угла появился Ром...
Глава 16
Остается единственная проблема - мать. На нерешительную просьбу разрешить с"ездить в больницу, отвезти ей одежду Ром ответил резким отказом. Дескать, отвезешь после завершения операции, одни сутки ничего не решают, мать потерпит.
Прищлось звонить Егоровой. Это сделать Ром разрешил, но только в его присутствии.
Неужели у минибосса зародились неясные подозрения? Тогда он обязательно выложит Бобику, а тот пробулькает Ольхову. Такое развитие событий Родимцева не устраивает, единственная надежда на удачный побег вместе с Рексом и Вавочкой.
Лучшая материнская подруга, как водится, повздыхала, поохила. Дескать, матери было бы намного приятней увидеть любимого сына. Но в конце концов согласилась поделиться с подругой своими нарядами. Наверняка, изношенными. Благо женщины одинаковы и по росту и по комплекции.
Внимательно прослушав по параллельной трубке заговор Шавки с женщиной, Ром сменил гнев на милость - благожелательно улыбнулся. Будто погладил малолетка по головке.
К шести вечера группа киллеров заняла заранее облюбованные места.
Ром и Полкан укрылись на лестнице, ведущей в техническое подполье здания. Ничего подозрительного - обычные ремонтники. Маски до поры до времени - в карманах ветровок, натянуть на головы - секудное дело. Открыли сумки, перебирают инструменты, о чем-то озабоченно переговариваются.
Рекс сидит за рулем потрепанного старого "москвиченка". Только, кажется, - потрепанного и слабосильного. Механики-умельцы, обслуживающие гараж банкира, с"умели заменить его двигатель на другой - в два раза мощней.
Задач у Пашки - две: подать сигнал о прибытии об"екта и при возможных осложнениях не подпустить к дому ментов, увести их за собой. Для этого в ногах у него пристроился "калашников". На коленях - переговорное устройство - портативная рация.
Родимцев вступил в "серьезный" разговор с продавщицей комка. Осыпает её блескучими комплиментами, одаряет обещающими взглядами. Самому противно. Зато удобно - комок стоит возле самого под"езда, ничего подозрительного парень флиртует, надеясь, что беседа ни о чем завершится в постели.
- Вы похожи на ещё не распутившийся бутон розы, - облокотясь на прилавок, щебечет парень. - Просто убойный аромат - голова кружится.
- Вы скажете, - дама делает вид, что краснеет, жеманно отмахивается. Все мужчины - комплиментщики...
- Честно говорю! - клянется Николай. - Разве можно сравнить с вами тощих девчонок? Как говорится, ни рожи, ни кожи.
Разжиревшая женщина бальзаковского возраста млеет. Глаза прищурены, словно у кошки, которой показывают сметану, об"емные груди взволнованно колышутся. Еще бы, в её возрасте обратить на себя любовное внимание широкоплечего молодого парня не каждой удается. Рассчитывать на длительный роман не приходится, но встряхнуться, вспомнить ушедшую молодость не мешает.
Все это выглядит настолько современно, что сидящие неподалеку на лавочке бабушки осуждающе переглядываются. Дескать, ну и нравы пошли, раньше заплевали бы, а нынче все можно, скоро будут трахаться на глазах прохожих. Ни стыда, ни совести.
