У Влада нестерпимо чесались руки. Всякий раз, когда он заходил в мастерскую, ему на глаза попадались аккуратно прислонённые к стене громадные чистые холсты на подрамниках. Всем своим видом они словно корили художника: «Оживи нас! Оживи! Хватит бездельничать!» Через неделю подобных немых упрёков Рощин перед ними даже оправдываться начал: «Ну, вот придёт какая-нибудь дельная задумка…» И она пришла.
Светла её тоже услышала и обрадовалась: «Слава Богу! Ладно бы ты с принцем на портрете беседовал, а то уже перед куском ткани стал извиняться… Я так понимаю, что тебе нужны мои родители?» – «А можно я сам их позову? Прямо сейчас!» – немного стеснительно поинтересовался живописец. – «Наконец-то! Разумеется – можно! – воскликнула фея. – Что тебе мама с папой говорили?» – «Ура! То есть, Гермес, Лада!» – мысленно произнёс Влад.
Первой в подсознании Рощина, но очень явственно, почти осязаемо откликнулась Лада: «Здравствуй, родной! Пожалуйста, запри двери студии и ложись на диван…»
– Но ещё ранний вечер! – неожиданно для самого себя вслух заговорил художник.
«Именно поэтому, и запри, – прозвучал бархатный голос богини-герцогини. – Ты мирно заснёшь на время нашего общения. Зато будешь всех нас видеть глазами и слышать ушами. Поверь, Володенька, так лучше…»
Володенька поверил.
Спустя полчаса одухотворённый живописец выбежал из мастерской с сияющим взором. Пританцовывая, и поминутно потирая ладони, он заглянул в зимний сад, в гостиную, на кухню. Подмигнув горничным, Рощин поторопил их с ужином – ему страстно не терпелось лечь спать уже на законных основаниях. Наташе, как искренне любящей женщине, мгновенно передалось настроение Влада. Она заразительно смеялась, в подробностях обсуждая скорую поездку на родину – тему, походя вытащенную Рощиным на свет божий. А ведь ещё вчера девушка всерьёз загрустила, когда Влад рассказал ей про крайнюю необходимость ненадолго вернуться в Россию и проехаться по Сибири.
Несмотря на каждодневную и продолжительную плотскую гармонию, сердечные разговоры близких духом людей и даже мягкий уют совместного молчания друг возле друга – высшую степень истинной близости мужчины и женщины – она боялась потерять Рощина, почему-то именно на родной земле.
Светла не появилась, и в эту ночь Влад крепко уснул, обнимая Наташу. Та ещё долго лежала с открытыми глазами. Её дневные переживания так резко сменились неуёмным весельем, а затем скоротечной чувственной лаской и нежными лобзаниями, что в темноте, наедине с собой волнение девушки лишь усилилось, и не давало ей покоя. «Вдруг, Влад придумал это путешествие в Сибирь, чтобы культурно отвезти меня на родину и оставить потом в Петербурге? Скажите, какого чёрта, владелец галереи переслал ему на электронную почту сотню писем с фотографиями обнажённых молодых англичанок, предлагающих себя в натурщицы! Там было несколько настоящих красоток… Мог он влюбиться в кого-то из них? Одна прелестная леди, кажется, подписалась «баронесса»? Стерва! Чем не пара для рыцаря? Тогда я ему здесь мешаю. Связываю по рукам. Вдруг, он хочет её нарисовать? И вообще, подружиться. А тут – я… Почему он так радовался, показывая мне эти письма?» Голова, разгорячённая страхом потерять любовь, рождает много безнадёжных вопросов и неразрешимых задачек без внятных успокаивающих решений. Поговорить с Рощиным откровенно и спросить ответы у единственного в мире знающего человека – Наташа боялась до озноба.
Художник никаких перемен в настроении подруги не заметил и желал лишь одного – поскорее смежить веки. Он собирался этой ночью создать видимый образ логичного продолжения «Лесной сказки», а именно – королевского бала. Стать героями будущей картины, он ещё засветло упросил свою чудесную родню по линии жены.
– Ты Наташу успокой, когда проснёшься, – неторопливо произнесла Светла вместо приветствия. – Найди правильные слова. Не понимаю, зачем ты ей демонстрировал снимки этих сумасбродок?! Похвастаться решил?
– Совершенно без задней мысли! – Рощин сразу понял, о каких собственно снимках идёт речь. – Мне казалось, что она не ревнива…
– Все мы ревнивы, – вздохнула фея. – Особенно, когда дело касается многочисленных и на всё готовых соперниц. Реальных соперниц. Вполне возможно, она заранее готова простить тебе флирт и тому подобное с той симпатичной баронессой. В конце концов, ты же художник и не можешь всю жизнь рисовать лишь её портреты. Если честно, Наташка готова смириться, с чем угодно – только бы находиться рядом с тобой. Она боится, что ты её променяешь на другую, бросив в Петербурге. Да-да! Пока ты умиротворённо погружался в сновидение, я такой чепухи от неё наслушалась.
– Вот уж не ожидал! – качнул головой Влад. – Мы же, буквально, перед этим…
– Тут дело не в интиме, а в душе девочки. В её трепетном сердечке… – Светла даже показала его сложенными ладошками. – Пожалей мою сестричку.
– Я-то пожалею, но будет ли толк? Может, ты…?
– Сам, родной! Сам, – улыбнулась фея.
