Запирая мастерскую с сохнущими картинами на два оборота, живописец усмехнулся, вспомнив недавнюю потасовку горничных. Вначале он услышал из-за дверей, буквально, змеиное шипение. Затем – шлепки оплеух и отрывистое взвизгивание на разные лады. Уже выбежав в коридор и разнимая филиппинок, Рощин понял по дерзким восклицаниям, что их так раззадорило. Вернее, кто. В постель с ним?! Его прихоть?! Только с помощью Наташи ему удалось убедить горничных в совершенно обратном. По крайней мере, так показалось Владу. Сейчас же, едва узнав о желании живописца, его названная невеста с большой охотой намеревалась сопровождать Рощина в чащу леса. Однако джентльмен не разрешил даме мокнуть под английским небом из-за своих капризов.
– Жди к ужину, – Влад сунул аппарат в рюкзак и отыскал в шкафу плотную джинсовую куртку: «Не растаю!»
На двухколёсном товарище художник проехал лишь метров полтораста. Как только окна особняка скрыла листва, он спрятал велосипед в кусты и запрыгал вдоль тропок через бор длинными невидимыми зигзагами.
Перед поляной деревья росли так густо, что Рощину пришлось-таки немного прогуляться и обычным способом. Он уже собирался отвести в сторону последнюю ветку и выйти на открытое пространство, как услышал голоса. Детские голоса. Русскую речь! В британской дубраве!
– Мистика! – с чувством прошептал Влад. – Ласточка моя, ты не скажешь, что за наваждение?
«Сама в шоке! Секундочку, – моментально отозвалась фея. – Послушаю их мысли и сообщу… Не выходи пока наружу».
– Почему!? Да не боюсь я детей… – Рощин вновь потянулся к мохнатой еловой лапе, но его остановила заботливая Светла: «Дело не в тебе, не испугать бы их. Говорю ж, погоди!»
Влад кивнул и замер.
«Несчастные ребятишки, – спустя минуту заговорила фея в голове художника. – Это брат и сестра. Коля и Лена. Пять лет назад их усыновила одна американская семья… Ах, да! Коле недавно исполнилось двенадцать, Леночке – одиннадцать. Так вот, приёмные родители души в них не чаяли, и так продолжалось целый год… Пока их новые папа и мама не погибли в аварии. Потом ребята попали в другую семью, взрослые тоже были добры к детям. Минул год, и их так же не стало. Застрелили в Центральном парке Нью-Йорка. В Америке видимо много бездетных супругов…»
«И следующие скончались?!» – уже мысленно вопрошал Рощин.
«Да… – грустно ответила Светла. – В общей сложности – четыре раза подряд. Причём, тем или иным образом, спустя ровно двенадцать месяцев материнства-отцовства умирали сразу и муж, и жена. Это, действительно, мистика какая-то! Ныне Коля и Леночка уже почти год на воспитании у пятой счастливой четы американцев, которые повезли детей в Лондон. Ребята считают, что в смерти взрослых виноваты они. Что именно они приносят все напасти этим хорошим людям. Поэтому, не дожидаясь критической даты, дети убежали от родителей во время экскурсии по Британскому музею. Мальчик вычитал в интернете, что в окрестностях Мэлдона есть православный монастырь. Туда они и направлялись, чтобы с них сняли проклятье».
«…И заблудились, – подвёл черту Влад. – Пойду, приглашу их в дом. Как бы не заболели…»
«Прошу тебя, милый, аккуратнее! – попросила девушка. – Они пролезли через дырку в ограде с дальней стороны парка и, сидя под дубом, думают, что попали на святые монастырские земли».
«Не переживай! Я не собираюсь выскакивать перед ними как чёрт из коробочки», – после этих мысленных успокоений любимой, художник тихо-тихо попятился и, когда до края поляны стало уже метров тридцать, он вполголоса, но всё же громче дождя и ветра, запел единственную песню из своего, ну, очень любительского репертуара, которая более-менее приличествовала бы какому-нибудь монаху, а именно – «Боже, царя храни».
Наташа искренне обрадовалась ребятишкам. Собственноручно накрыв стол и накормив их досыта, она утащила Леночку в ванну хозяйской спальни, отправив Колю мыться в душ графской опочивальни и поручив его заботам садовника Вильяма. Улыбающийся Рощин проводил и тех, и других, покурил в гостиной, а затем велел горничным, тотчас же пойти и забрать всю грязную детскую одежду и привести её в порядок. Однако когда Афина несла мимо него в домашнюю прачечную груду сырого и замызганного облачения Лены и Коли, художник слегка притормозил её. Он записал на бумажку размеры с бирок на воротниках и поясах: «Куплю ребятам всё новое! Светлочка, поможешь с фасонами и прочим?» – «Поехали уже! – смеясь, откликнулась фея. – Захвати с собой в город филиппинку, хочется вслух пообщаться, да и выбирать одёжку будет полегче». – «Поди, хочешь вселиться в верную невесту Мутью?» – «Она пусть трудится дома, – хмыкнула Светла. – Позови влюблённую в тебя Синди, заодно после нашего разговора я ей и в чувственном плане мозги прочищу! Сразу всё забудет».
Влад ещё только подъезжал к медленно открывающимся воротам усадьбы, а рядом с ним сидела уже фея. Маленькая такая и смугленькая.
– Странно тебя ощущать в этом облике… – пробормотал Рощин. – Хорошо, что у нас есть Наташа… Не уверен, что даже обнять бы смог.
