Коки поднял крышку люка, и Петер спрыгнул внутрь. Корри и Бетси помогли с ковриком и столом, а затем все трое поспешили накинуть скатерть и расставить пять столовых приборов. Мгновение спустя нацисты вышибли входную дверь. Из своего укрытия в подвале Петер услышал над собой резкий топот кожаных сапог.
«Есть ли в доме мужчины?» – потребовал немец.
Корри взглянула на племянницу и внутри ее все сжалось: несмотря на обстоятельства, Коки учили никогда, ни за что не лгать.
«Да, господин офицер, – ответила она, – один прячется под столом».
Петер ахнул и съежился в темноте, его сердце колотилось так громко, что казалось, что немцы точно услышат.
Прежде чем Корри успела вмешаться, солдат схватил угол скатерти и рванул его наверх. Коки расхохоталась, и солдаты уставились на нее.
«Шутки неуместны», – рявкнул один из них.
С этими словами немцы развернулись и вышли. Так Петер чудом увернулся от еще одной пули.
В следующую ночь в Бейе сработала сигнализация, разбудив Ганса в Келье ангелов. Вскочив, он отбросил одеяла в сторону и поднял панельную дверь. Теа прибежала первой и теперь заползала в темное пространство со своей ночной сумкой. Ганс помог ей, приговаривая: «Залезайте до конца, до стены». Следующая с сумкой забралась Мэри.
«Двигайтесь дальше, пока не нащупаете Тею», – прошептал Ганс.
Мгновение спустя в убежище влез Лендерт со своим портфелем, за ним последовал Хенк. Когда ноги Хенка освободили вход, Ганс опустил панель. За ней он слышал, как Корри задвигает коробки для шитья. Несколько мгновений все молчали, прислушиваясь. Без света в Келье ангелов царила кромешная тьма, пятеро человек стояли плечом к плечу, мысленно преодолевая клаустрофобию.
Так, наверное, чувствуешь себя в гробу.
«Подвинься немного вот сюда, – сказал Ганс Хенку. – Если они будут стрелять по стенам, то, по крайней мере, они не попадут в тебя».
Мэри стояла позади Ганса, дрожа у него на плече. «Ганс, прекратите ради Бога, не говорите таких вещей. Я знаю, что вы правы, но слушать невозможно».
Все некоторое время прислушивались, но ничего не слышали, пока перед Бейе не остановилась машина. Минуту или около того спустя автомобиль отъехал. «А ведь у нас здесь нет никакой еды, – заметил Лендерт. – это мы упустили из виду!»
В комнате Корри послышались шаги – все замерли. Кашель, чихание, сопение выдали бы их присутствие. Они подождали несколько мгновений, каждый медленно вдыхал и выдыхал затхлый воздух.
«Ну все, друзья, можно выходить, – объявила Корри. – На этот раз две минуты четыре секунды».
Ганс и остальные вздохнули с облегчением, но на лице каждого отражались страдание и испуг. Они знали, что такие репетиции носили отнюдь не игровой характер и что они не только не уложились в 90 секунд, но и забыли запастись едой.
Все спустились вниз за горячим шоколадом, напряженные и расстроенные. Впервые в жизни Ганс по-настоящему испугался; женщины были бледны и жались друг к другу.
Вскоре после этой репетиции Корри выяснила страшную информацию. В еврейском детском саду в Амстердаме нацисты планировали убить по меньшей мере сотню малышей, их родителей, скорей всего, уже забрали в концентрационные лагеря. Исполненная отвращения и ужаса, Корри страстно желала найти способ предотвратить трагедию.
Креше (
Однако сокрытие младенцев прямо под носом у нацистов было легче вообразить, чем осуществить. Одержимые организованностью немцы вели подробные списки, с именами каждого ребенка, поступающего в центр или покидающего его.
Однако на местах, в самих зданиях, нашлись люди, придумавшие план. Вальтер Зюскинд, тридцатипятилетний еврей, управляющий голландским театром Шоубург, начал с того, что поручил Феликсу Хальверстаду, сотруднику театра, проверить бухгалтерию в обоих учреждениях. Затем Зюскинд привлек Генриетту Энрикес Пиментель, шестидесяти шестилетнюю еврейку – директора Креше.
Побег планировалось провести в два этапа. Во-первых, Феликс планировал внести изменения в документы яслей, исключить имена вывезенных малышей. Немцы, решив просмотреть записи, не должны были найти никаких следов того, что эти дети когда-либо числились в учреждении. Во-вторых, Вальтер с Генриеттой должны был координировать транспортировку младенцев. План рискованный – немецкие охранники в голландском Шоубурге, расположенном через дорогу, постоянно следили и за яслями.
Охранников нужно было отвлечь, нужны были люди, которые могли бы нести младенцев. Корри рассказала об этом Гансу и другим жителям Бейе, помочь вызвались все.
