Но Люси не стала исчезать и пошла за ними по коридору. Когда они поравнялись с гостиной, мужчина увидел ее, расхохотался и сказал:
– Гляди, к нам пришла подмога. Маленький доблестный рыцарь в сияющих доспехах.
– Люси, пожалуйста, – взмолилась Лили Миллингтон. – Ты должна уйти.
– Делай, что она говорит. – Мужчина ухмыльнулся. – Девочки, которые не умеют уходить вовремя, обычно плохо кончают.
–
Но что-то внутри Люси вдруг взбунтовалось против событий последних дней, против того, что все считают ее слишком маленькой и поэтому бестолковой, что она лишняя в их компании, что всё решают те, кто старше и главнее, не принимая ее в расчет; теперь еще этот тип, которого Люси не знает, явился и пытается похитить Лили Миллингтон, а она, Люси, почему-то совсем этого не хочет. Одним словом, она увидела возможность решительно топнуть ногой и заявить: «Я не хочу, чтобы так было» – и не важно, по какому поводу.
Увидев винтовку Торстона, которую тот после завтрака бросил на кресло, Люси одним головокружительным прыжком подскочила к ней, схватила за ствол, замахнулась, как дубиной, и со всех сил треснула по страшной, ухмыляющейся роже ужасного незнакомца.
Его рука инстинктивно взлетела к голове, и тогда Люси ударила его во второй раз, изо всех сил, а потом пнула в лодыжку.
Отшатнувшись, он зацепился ногой за стул и с грохотом полетел на пол.
– Быстрее, – сказала Люси, у которой гремело в ушах от ударов сердца. – Он скоро встанет. Надо успеть спрятаться.
Она взяла Лили Миллингтон за руку и повела по лестнице наверх. На площадке она отшвырнула в сторону кресло и на глазах у Лили нажала на деревянный подъем, открыв люк тайника. Несмотря на панический страх, Люси невольно испытала гордость, увидев, как удивилась Лили Миллингтон.
– Быстрее, – повторила она. – Он ни за что не найдет тебя здесь.
– Как ты?
– Быстрее.
– Но тебе тоже надо спрятаться. Он плохой человек, Люси. Недобрый. Он обязательно с тобой поквитается. Особенно теперь, когда ты его так обставила.
– Здесь мало места, но есть и другой тайник. Я спрячусь там.
– Далеко?
Люси помотала головой.
– Тогда беги туда, прячься и не высовывайся. Слышишь? Что бы ни случилось, Люси, сиди тихо, как мышка. Пока тебя не найдет Эдвард.
Люси пообещала, что так и сделает, и тут же закрыла Лили Миллингтон в потайной комнате.
Не теряя ни секунды, уверенная, что страшный тип в гостиной уже встает на ноги, она взлетела наверх, пробежала по коридору, отодвинула панель в стене и скользнула за нее. Потом задвинула панель изнутри и оказалась в полной темноте.
В тайнике время шло иначе. Сначала Люси слышала голос того человека – он звал Лили Миллингтон, – потом раздались другие звуки, далеко. Но она не испугалась. Глаза уже привыкали к темноте, и скоро Люси поняла, что она не одна здесь и что вокруг вовсе не темно; сотни маленьких огоньков зажглись повсюду, весело подмигивая ей из волокон дерева.
Она сидела и ждала, подтянув колени к груди и обхватив их руками, и ей стало вдруг так спокойно и хорошо в этом тайнике, что она даже подумала: может, сказка, которую рассказывает Эдвард, в чем-то правдива?
До сих пор мне иногда мерещится его голос, шепчущий мне прямо в ухо. Я отчетливо помню запах сыра и табака от его дыхания – вероятно, оставшиеся с ланча.
– Твой отец не в Америке, Берди. И никогда там не был. В тот день, когда вы должны были отплыть, его затоптала лошадь. А тебя к нам принес Иеремия. Сгреб тебя, лежавшую на земле, без сознания, и притащил к ма, а твоего отца бросил там, и его похоронил приют для бедных. Так что тебе повезло тогда. Иеремии тоже повезло, он с тех пор нужды не знает. Он всегда говорил, что ты умница, и ты его не подвела, деньжат ему заработала. Ты ведь не думаешь, что он на самом деле отправлял все эти деньги за океан, а?
Даже ударь он меня изо всех сил, мне и то не было бы так больно. И что характерно, мне совсем не хотелось с ним спорить. Ни на одну секунду я не усомнилась в его словах, потому что, едва услышав их, поняла: вот это и есть правда. Правда, которая сразу расставила все на свои места, и вся моя жизнь предстала в совершенно ином свете. По какой еще причине отец мог так долго не посылать за мной? Одиннадцать лет прошло с того утра, когда я очнулась в комнате над лавкой, торгующей птицами и клетками, и обнаружила рядом миссис Мак и всех остальных. Мой отец умер. И умер давно.
Тогда Мартин ухватил меня за запястье и потащил к выходу из Шелковичной комнаты. На ходу он шептал, что все будет хорошо, он все сделает как надо, не стоит грустить – у него есть идея. Мы возьмем «Синий», он и я, но не повезем его назад, в Лондон, как было задумано, а сами отправимся с ним за океан, ведь у нас есть билеты. В конце концов, Америка – земля новых начинаний, – так говорилось в письмах, которые каждый месяц приносил мне Иеремия.
