Люси шла домой через Риджентс-парк, где гуляли дети, задерживая взгляд то на одной маленькой девочке, то на другой: это сейчас они послушно шагают рядом с нянями, но в будущем наверняка захотят
И вот она здесь. Пять месяцев ушло на то, чтобы уговорить себя приехать, но теперь она готова.
– Я должна что-нибудь подписать? – спросила она, когда юрист провел ее на кухню; квадратный сосновый стол стоял на том же самом месте. Люси даже показалось, что Эмма Стернз вот-вот выйдет из своего закутка, заглянет в гостиную и молча покачает головой, увидев по ту сторону двери нечто неподобающее, по ее понятиям.
Юрист поглядел на нее с удивлением:
– Что подписать?
– Ну я не знаю. Я никогда еще не получала дом в наследство. Какой-нибудь акт передачи собственности, к примеру?
– Вам нечего подписывать, мисс Рэдклифф. Передача уже состоялась. Дом ваш.
– Ну, тогда, – Люси протянула юристу руку, – мне остается только поблагодарить вас, мистер Мэтьюз. Было приятно познакомиться.
– Но, мисс Рэдклифф, вы разве не хотите, чтобы я показал вам недвижимость?
– В этом нет необходимости, мистер Мэтьюз.
– Но вы же приехали в такую даль…
– Полагаю, я могу остаться здесь уже сегодня?
– Да, конечно; как я и сказал, дом целиком ваш.
– Тогда позвольте еще раз поблагодарить вас за то, что вы любезно составили мне компанию. А сейчас, с вашего позволения, я хотела бы заняться делами. Здесь будет школа, вы не забыли? Я собираюсь открыть здесь школу для многообещающих юных леди.
Но Люси не сразу взялась за подготовку к открытию школы. Было еще одно дело, и им следовало заняться незамедлительно. Задача столь же пугающая, сколь срочная. Пять месяцев она перебирала разные возможности. Нет, если говорить честно, то куда дольше. Почти двадцать лет она ждала и вот теперь наконец сможет узнать правду.
Закрыв дверь за молодым мистером Мэтьюзом, который вышел с подавленным видом, она еще долго стояла у кухонного окна и следила за каждым его шагом. Лишь когда стук подошв перестал быть слышен на каменной дорожке и лязгнул, вставая на место, язычок замка на калитке деревянных въездных ворот, Люси перевела дух. Повернувшись к окну так, что спина оказалась плотно прижатой к стеклу, она еще раз оглядела кухню. Странно, но все здесь осталось в точности так, как она помнила. Жутковато даже – словно она отлучилась всего на часок, чтобы сходить в деревню, но задержалась в пути, а когда вернулась, то выяснила, что пары десятков лет как не бывало.
В доме стояла тишина, но не мертвая. Люси вспомнилась сказка из книги Шарля Перро, которую в детстве читал ей Эдвард: «La Belle au bois dormant» – о принцессе, которая на сто лет уснула заколдованным сном за стенами своего замка в густом лесу. Эта сказка и вдохновила его на создание «Спящей красавицы». Романтичность была не в характере Люси, но сейчас, стоя спиной к кухонному окну, она почти верила, что дом знает о ее возвращении.
Что он ждал, когда она вернется.
Больше того, ее охватило не самое приятное ощущение: она не одна на кухне.
Тогда она напомнила себе о том, что никогда не была впечатлительной – хотя волоски на ее руках поднялись дыбом, как от статического электричества, – и что пасть жертвой суеверного страха здесь и сейчас будет совсем некстати и даже непростительно. Сознание шутит с ней какие-то шутки; разум же чист, как всегда. Взяв себя в руки, она вышла в холл и стала подниматься по главной лестнице на второй этаж.
Венское кресло стояло на том самом месте, где Люси видела его в последний раз, – в углу площадки, у поворота лестницы. Оно было развернуто к большому окну, откуда виднелся сад, а за ним луг. Солнечный свет лился внутрь, мириады пылинок колыхались в его лучах, подхваченные невидимыми течениями.
Люси осторожно присела на краешек кресла – оно оказалось теплым. Да и сама площадка тоже. Она вспомнила, что здесь всегда было тепло. Правда, в последний раз, когда она вот так сидела на этом самом месте, дом был полон смеха и страстей; самый воздух вибрировал от творческих идей.
Сегодня все иначе. Сегодня они один на один – Люси и дом. Ее дом.
Она почувствовала, как все внутри старого дома становится спокойным, – так утихает природа после бури.
Где-то далеко, за изгородью, залаяла собака.
