Снова отчужденный и холодный. Опять спрятавший свои эмоции за прочной бетонной стеной. Понурая фигура, залитая солнечным светом, брызжущим из-за темных портьер. Четкий профиль в золотистом свечении, устало закрытые глаза, невесомые пылинки, кружащие вокруг в своем плавном хороводе.
Лера осталась лежать поверх одеяла, не зная, как донести до любимого мужчины, что его прикосновения никогда не были ей противны. С того момента, когда она могла убедить себя в ненависти к директору, прошло слишком много времени. А может быть, дело и не во времени, а в череде событий, так стремительно сменяющих друг друга.
Лера поправила растрепанные волосы, словно смахивая липкую паутину переживаний и сомнений, и, стремительно спрыгнув с кровати, в два шага очутилась за спиной Вениамина, порывисто и крепко обняв его.
Было необычайно странно и приятно стоять вот так, уткнувшись лбом в широкую спину, обвивая руками сильное тело. Чувствовать ставшее прерывистым дыхание, слышать участившийся стук сердца.
«Хитрый, подлый и двуличный директор, я люблю вас и всегда любила», — могла бы сказать Лера, но она упрямо молчала, позволив слезам проложить влажные дорожки на щеках.
Мужчина бережно расцепил её руки и развернулся к девушке лицом.
— Снова плачешь? — вопрос-утверждение.
Лера только кивнула, продолжая неотрывно смотреть в такое красивое и родное лицо, с болезненно сжавшимся сердцем изучая разбитую бровь и хищную россыпь мелких ссадин.
В глубокой задумчивости девушка провела ладонью по широкой твердой груди, ощутив спрятавшиеся под одеждой бинты. Какие шрамы скрывала тонкая хлопковая рубашка, оставалось только гадать.
Когда Лера убрала руку, мужчина с сожалением вздохнул и немного грустно усмехнулся.
— Жалеешь старичка? — спросил он с печальной улыбкой.
— Нет, — твердо ответила Лера. — Люблю.
Вениамин на секунду замер, вглядываясь в Лерино лицо, словно в поисках злой усмешки, а потом порывисто обнял девушку, целуя её в губы. Нежно, трепетно, вкладывая всю душу.
Лере казалось, что от каждого прикосновения на теле возникает ожог, и оно плавится подобно воску, поднесенному к свече. Голова предательски кружилась от чувств или от непрерывающегося поцелуя, укравшего весь воздух из легких. Ни на что не похожее ощущение прочно завладело телом, парализуя волю.
Каждое касание приносило наслаждение, не привычное уже отвращение или страх, а именно чистое, не омраченное ничем удовольствие.
Мужчина отстранился, снимая с себя мешающую рубашку и откидывая её в сторону. Повязки давно пропитались кровью, испачкав белую ткань, но и это сейчас не имело никакого значения.
Легко опустив девушку на кровать, Вениамин плавным движением начал расстегивать пуговицы её сорочки. Медленно, будто давая ей шанс передумать, он стягивал одежду, дотрагиваясь кончиками пальцев до кожи. Сладкая дрожь и волны мурашек от каждого прикосновения заставляли Леру покусывать губы и стыдливо отворачиваться.
Но её взгляд снова и снова непослушно скользил по сильным плечам, по окровавленным повязкам, по чуть припухшим разбитым губам.
Горячее дыхание, нежные поцелуи с пугающим вкусом крови, бережные движения и тысячи солнечных лучиков, скользящих по обнаженным телам.
Пестрое от синяков лицо, отражающееся в черных озерах расширенных зрачков. И пусть бинты давно соскользнули, а по напряженному телу струится горячая кровь, разливаясь по простыням.
Это будет продолжаться, пока наслаждение сильнее боли, а жизнь сильнее смерти.
— Люблю тебя, моё маленькое сокровище, — прошептал Вениамин, целуя уснувшую Леру в лоб.
Звонки и визитёры
Свежая и абсолютно счастливая Лера проснулась от въедливого телефонного звонка. В комнате воцарился восход. Такой теплый и яркий, что невозможно было сдержать счастливой улыбки.
Телефон продолжал настойчиво звонить, и девушка с некоторой оторопью поняла, что звучит мелодия именно её мобильного. Протерев глаза, избавляясь таким образом от остатков дремы, Лера соскочила с кровати и подбежала к столу, где уже не первую минуту от нетерпения подпрыгивал телефон.
Перехватив трубку у самого края столешницы, девушка приняла вызов.
— Лера, я так беспокоился, что же ты дома трубку не берешь? — взволнованный голос Олега звучал неразборчиво и приглушенно. Создавалось ощущение, что он стоит рядом с работающей бетономешалкой. — У тебя все в порядке?
— Олег? — девушка ошарашено хватала ртом воздух. За происходящим в последние дни бедламом она успела забыть про истинную причину её неприятностей — злосчастную черную папку, которую следовало положить на место до того, как приемный отец вернется домой.
— Прости, что не звонил эти два дня. Не было такой возможности. Я приеду сегодня к вечеру. Где ты сейчас? — перекрикивая шум, спросил Олег.
— Я в приюте, ездила к подруге, — судорожно сжимая телефон, соврала Лера. Ей было отвратительно от самой себя и от своей лжи, но говорить правду однозначно не стоило.
— Будь вечером дома и не открывай, пожалуйста, никому дверь, — на этом моменте связь прервалась, оглушительно сообщив, что «абонент вне зоны доступа сети».
