Птары зарычали, истошно завыли и пошли в атаку. Саманта глянула на охотников. Те подняли своё оружие, готовясь встретить врага, они понимали, что это, возможно, будет их последний бой. Саманта подпустила тварей почти на расстояние удара меча и ударила огнём, вложив в этот удар остатки своего магического резерва, понимая, что на защиту сил уже не останется. Удар уничтожил первые ряды нападающих, но птаров было слишком много, и волна воющих тварей просто отбросила охотников к стволу дерева. Саманта не закрыла глаза, нет, она смотрела, слегка прищурившись, на надвигающуюся на неё смерть. Она не восприняла шум, возникший в кроне дерева, но с удивлением увидела, как в птаров полетели жёлуди, шишки, небольшие ветки и другой древесный мусор. Горсть мелкого мусора не сможет остановить закованного в броню рыцаря, но если эта горсть брошена ему в глаза… Именно такая горсть, вернее много горстей, брошенная в глаза атакующим птарам, остановила их. Саманте даже показалось что мусор в глаза птарам гонит ветер, причём гонит прицельно. Мусор всё сыпался и сыпался, а вот ветер начал стихать. Тогда Саманта сама создала ветерок, подхвативший сор, сыпавшийся с дерева, и направила его в глаза атакующим. С глазами, запорошенными всяким сором не очень то и понападаешь, птары остановились и даже подались назад, боясь попасть под меч или топор охотников. Получившие передышку охотники старались восстановить свои силы и по возможности залечить раны. Саманта, тоже быстро восстанавливала свой магический резерв, ведь создавать лёгкий ветерок, это не то же самое, что бросаться огненными шарами или воздвигать стену огня.
- Жёлуди понятно, это же дуб, а вот откуда шишки? - Спросил Ыргиз, он уже почти восстановился, а вот Палым ещё тяжело дышал, он получил более серьёзные раны, поэтому ему было тяжелее, но не вставить свою медяшку, это было просто выше его сил:
- Шишки на дубе? Что ж тут удивительного, это же дикий лес, а в диком лесу всё возможно, а вот если бы это были бананы…
Саманта усмехнулась, хорошая у неё команда подобралась, если её ребята шутят перед лицом смертельной опасности. Но мусор кончился, и птары снова пошли вперёд. Впереди шёл большой покрытый буро-чёрной шерстью птар, его голый хвост, яростно стегал его же по ногам. Он раскрыл свою пасть и яростно заревел, вернее, попытался зареветь, потому что пасть ему заткнул неизвестно откуда прилетевший громадный банан. И судя по виду, банан покрытый колючками.
- Кто тут дикие бананы заказывал? - Усмехнулся Ыргиз и, сделав шаг вперёд резким ударом топора, смахнул ошарашенному птару голову. Саманта тоже шагнула вперёд и, закрывая собой Палыма, пустила в ход свои мечи. Кто бы то не был, устроивший птарам дождь из древесного мусора, он здорово помог, дав обороняющимся передышку. Но атакующие птары снова измотают орков и Саманту и девушка это прекрасно понимала. Понимала, что помощь этого неизвестного дала только отсрочку решительной схватке и что в этой схватке перевес будет не на стороне охотников.
Листик продралась сквозь колючие заросли и выскочила на берег небольшой речки текущей под самыми скалами. На берегу стоял птар, он был раза в два больше, чем остальные твари, его окружающие. Это чудовище держало за горло молоденькую девушку, держало, высоко подняв над землёй. Девушка уже не кричала, она безвольно обвисла в лапе птара, её бледно зелёная кожа, стала ещё бледнее. Ещё несколько птаров не таких больших, как первый, так же держали за горло ещё троих русалок.
- Отпусти её! - Прошипела Листик. Птар ухмыльнулся, показав свои длинные и острые клыки, потом резким движением оторвал русалке голову. Продолжая скалиться, он произнёс, бухающим неразборчивым голосом:
- Да, эта холодная и скользкая больше не нужна, когда пришла свежая пища с горячей кровью!
Окружающие его твари гулко заухали, видно это должно было означать смех. Листик зарычала и метнула в птара огненный шар, но на птаре была защита от подобных атак, огонь растёкся по твари и погас. Но магическая защита не смогла полностью уберечь птара, огонь всё-таки его опалил, сжёгши всю его шерсть. Листик сморщила нос, такой был сильный запах палёной шерсти, и насмешливо сказала:
- Лысая облезшая обезьяна! Да ещё подпаленная и вонючая!
