И, выпрямившись во весь рост, король пронзительно свистнул. К ним тут же резво подбежала лохматая песочная галганка с длинными отвисшими ушами и куцым хвостом, которым она активно виляла из стороны в сторону. Пёс сопровождал их с самого начала; предоставленный самому себе, он то вихрем уносился вперёд, то надолго отставал, чем-нибудь заинтересовавшись, то вновь просвистывал мимо. Теперь, получив сигнал, он был готов к охоте — и по мановению руки хозяина лёгким галопом пустился на поиски добычи, высоко подняв голову и чутко принюхиваясь.
— Как вы находите работу галганок, ваше величество? — поинтересовался Рэдмунд.
— Конкретно Пустаны — весьма удовлетворительной, — ответил король, неспешно шагая вдоль зарослей дикого вереска. — Эта порода чопорна, как истинные уроженцы Вардис-Тони, но легавые из них довольно неплохи. В конце концов, на этом поприще они обретают возможность задирать нос сколько душе их угодно.
— Я думал, стоит ли мне завести вардистонских собак для охоты, — признался Рэдмунд, — но пока не пришёл ни к какому конкретному решению и продолжаю поддерживать отечественных заводчиков.
— Возможно, сегодня вы измените своё мнение, киан Рэдмунд.
— Я бы с удовольствием подарил щенка песочной галганки моей сестре, — сказал тот. — Уверен: она бы души не чаяла в своём новом верном друге, таком же рыжем, как она сама.
— Думаю, это возможно устроить. Обратитесь к моему распорядителю псарни — и, я уверен, вы сможете подобрать подходящего щенка. Вы очень близки с вашей сестрой, киан Рэдмунд, не так ли?
— Да, это так, — согласился Рэдмунд. Он рассказал о том, как они росли вместе, сражались на мечах, ездили верхом и ходили вдвоём на охоту.
— А ещё, — добавил он, — именно благодаря поддержке сестры я обрёл должную мотивацию для того, чтобы работать над собой и становиться лучше. Если бы не она, я бы, скорее всего, пошёл по пути наименьшего сопротивления и попусту растратил свою жизнь. Мне очень повезло, что в моём окружении есть близкий человек, который заставляет меня двигаться вперёд, даже когда это подчас невыносимо.
— Очень хорошо, что вы признаёте и цените помощь сестры, киан Рэдмунд. Но вы так и не поделились со мной своими измышлениями насчёт Пэрферитунуса.
— Ах, да, — спохватился Рэдмунд. — Так вот: я говорил, что планирую…
На этот раз сам Верховный король прервал его взмахом руки и указал далеко вперёд, где среди стелящихся по ветру ковылей виднелся Пустана. Пёс застыл как вкопанный и лишь лёгкое подрагивание рыжего хвоста не давало принять его за песочное изваяние.
— Хорошо, что мы не стали убирать далеко наши луки. С ружьём, конечно же, нам было бы сподручнее, киан Рэдмунд. Но я, в каком-то смысле, старомоден. Не желаю нарушать величие гор и гармонию природы громкими выстрелами и пороховым дымом. Да и луком я владею, признаться, лучше, чем огнестрельным оружием.
Верховный король натянул тетиву и, подав собаке сигнал, подтвердил свои слова. Едва кулики взмыли ввысь, спугнутые галганкой, как один из них камнем рухнул в ковыли, пронзённый стрелой, и вскоре их мохнатый помощник принёс добычу в зубах.
— Молодец! — похвалил его король и поощрил куском вяленого мяса. — Продолжай работу!
Пустане повезло в тот день отыскать ещё две крупные высыпки, и оба раза, когда он поднимал стаю, Дасон метким выстрелом сбивал на землю добычу. Рэдмунду так и не удалось подстрелить никого на лету: он был научен целиться из лука только в неподвижные мишени.
Чем выше они поднимались вдоль устья реки, тем круче становилась тропа, а местность дичала. Шагая сквозь мхи и кустарники, приходилось смотреть в оба и продумывать каждый свой шаг, чтобы не поскользнуться и не покатиться вниз. Даже пёс бежал теперь не так резво и не отходил далеко.
— На сегодня хватит, — распорядился Верховный король, когда горизонт начал алеть. Он выбрал укромное место под нависшей скалой и, дождавшись сопровождающих, велел им располагаться на ночлег и готовить ужин, а сам вместе с Рэдмундом занялся костром. Осторожно ступая по крутым тропам, они собрали хворост и сложили его на краю гигантского валуна, покрытого вереском и мхом. Подожгли его, и вскоре над горами поплыл сизый дымок, а в воздухе уютно запахло горевшей сосновой древесиной и терпкой смолой.
Вечерние облака опутали горные хребты седой паутиной, начал накрапывать мелкий дождик. Он не грозил обратиться в ливень, а редкие капли шипели на углях и совершенно не портили атмосферу. Рэдмунд предложил свою помощь с приготовлением ужина и ловко ощипал и выпотрошил свежепойманную дичь.
— Осторожнее с пухом, — сказал Верховный король, — мы вымочим его и сохраним: славные выйдут подушки. Или вы думаете, не королевское это дело — пух добывать?
— Всякое доброе дело достойно, как говорит мой отец, — откликнулся Рэдмунд.
— Золотые слова. Я рад, что он передал их вам — и, зная киана Тоура, ещё более рад, поскольку каждый подобный афоризм он всегда подкрепляет делом.
Рэдмунд промыл и отложил пух и перо, позволив эскорту заняться его дальнейшей обработкой. Вместе с королём они нанизали добычу на вертел и вскоре ужин был готов.
