Они расселись все вместе вокруг костра и каждый взял себе по листу лопуха, собранному с утра у подножия и заменявшему им тарелки. В какой-то степени эта походная атмосфера напомнила Рэдмунду его вылазки с приятелями. Разве что шутки, звучавшие в компании, оказались более пристойными и в целом разговор шёл на другие темы. Обсуждали охоту, конечно, сравнивали достоинства лесных и горных куликов, дискутировали о преимуществах соколиной охоты над ястребиной. Кое-кто из сопровождающих посетовал, что они не взяли ястреба: погода нынче стояла ясная, небо чистое. Но ему тут же заметили, что угнаться за птицей пешком по пересечённой местности — гиблое дело. Пришлось согласиться.
Ночевали под открытым небом, на тонких, но при том очень плотных и мягких перинах, укрывшись тёплыми шерстяными пледами. Рэдмунд оценил королевский комфорт в полевых условиях: казалось, его уложили спать на самой настоящей удобной постели.
На следующий день по утреннему холодку им удалось подстрелить ещё парочку куликов. Возвращались с охоты с триумфом. Не спускались — скатывались с горы вприпрыжку, подобно упругим резиновым мячам. Пустана победно шествовал в авангарде, держа куцый хвостик торчком, а нос по ветру: по долгу службы принюхивался, хотя знал, что работа его завершена.
Рэдмунд, который с самого начала вылазки в горы рисовал в своём воображении геройские картины, продолжил своё увлекательное занятие, но уже не так яро. Реальная жизнь, как он всё больше убеждался, была скупа на приключения. Все прошлые дни он представлял себе, как на охоте разыграется буря или гроза, как Верховного короля постигнет какое-нибудь несчастье: он подвернёт ногу или упадёт с утёса, и только он, Рэдмунд, сможет вовремя оказать ему помощь. Как, на худой конец, он блеснёт своим охотничьим или кулинарным мастерством. Но ничему из этого не суждено было сбыться, и это беспокоило молодого человека. Всё это время его преследовало желание отличиться, показать свою значимость. Он даже грешным делом думал инсценировать диверсию, чтобы потом с доблестью преодолеть возникшие затруднения, но ему не хватило фантазии и ресурсов.
— Я вижу, вас что-то гложет, мой дорогой друг, — заметил, наконец, король Дасон и тут же предположил: — Переживаете, что не сумели произвести на меня должное впечатление? Теряетесь в догадках, что бы такое ещё придумать, чтобы вас признали достойным титула герда? Мне знаком этот сосредоточенный ищущий взгляд. Бывало, я сам не раз желал выделиться перед отцом, заслужить его одобрение и право называться Эрнером. Король Лион был в моих глазах образцом для подражания, а порой — недосягаемой величиной, тем, на чьём месте я сам не мог и мечтать оказаться. Как-то раз он поведал мне, что верно, то верно: люди познаются в беде, когда действовать следует быстро и точно. Но всё больше они познаются в рутине. Готовы ли они каждый день упорно трудиться или отлынивают от своих обязанностей. Помогают ли другим и благодарны ли за оказываемую им помощь. Признают ли заслуги своего окружения. И прочее, прочее… знаете ли, старческое брюзжание для ушей юнца, охочего до подвигов и приключений. В эти дни я узнал вас немного больше, киан Рэдмунд. Я вижу, вам пока ещё не чужд юношеский романтизм, который толкает вас на поиски этих самых подвигов, преодоление трудностей и опасностей, чтобы доказать свою значимость. Но в жизни случай для подвига предоставляется чуть реже, чем в книжных романах. А истинные подвиги заключаются в том, чтобы день изо дня хорошо и согласно выполнять свою работу. Это касается всех, но нас — куда больше, ведь мы подаём пример остальным. Нам надлежит просыпаться с мыслью о том, что ещё хорошее мы как правители можем сделать для своих подданных и земель. Как мы можем улучшить их жизнь и условия. И действуем ли мы заодно с женщиной, которую выбрали в спутницы. В вашем случае ответственность за Пэрферитунус — это, прежде всего, ответственность за себя и за киану Паландору, вы это понимаете?
— Да, — твёрдо ответил Рэдмунд. — Я понимаю и готов нести ответственность за себя, за свою будущую супругу и за Пэрферитунус.
«Вот только готова ли Паландора? — мрачно подумал он. — А то возникает такое ощущение, что моё окружение намерено повесить всё на меня. Не таков был мой план, не таков…»
Тем не менее, он решил для себя, что вылазка в горы прошла успешнее, чем он загодя опасался. В какой-то момент ему показалось, что король просто-напросто использовал его присутствие как предлог отлучиться из крепости, развеяться и отдохнуть. Рэдмунда это устраивало: с такими вводными ему оказалось куда проще выдержать испытание.
