Королева Аннеретт густо покраснела. Верховный король откровенно веселился на этом мероприятии, благо его камерность это позволяла. Когда ему ещё представится случай покинуть крепость Эрнер и выделить несколько дней на досуг? Всё государственные дела, налоги, тяжбы. Да очередные требования с материка. И оттого он, постоянно такой серьёзный и сосредоточенный, теперь явил свою другую сторону. Но вот он откашлялся, насупил брови и продолжил:
— А теперь к делу. Пожалуйте ваши руки, господа. Вы — левша, киана Паландора?
Девушка неопределённо кивнула.
— Ну, смотрите. А то я, того и гляди, могу вообразить, что вы подаёте не доминантную руку, усомнившись в искренности вашего намерения вступить в брак. Впрочем, рука здесь роли не играет. А вот это, например, ещё как играет.
С этими словами он вынул из бокового ящичка конторки длинную атласную ленту с вышитыми на ней золотом именами жениха и невесты и обвязал её вокруг запястий брачующихся.
— Ваше величество, королева Аннеретт, будьте так любезны завязать здесь элегантный бант. А то я опасаюсь, что моё рукоделие испортит всю торжественность момента.
Королева, не смея отказать в официальной просьбе, поднялась со своего места, но, завязывая бант, прошептала на ухо королю:
— Дасон, ну что вы, в самом деле, распаясничались? Довольно с меня и того, что я краснею за Ариссу. Но ей, хотя бы, четыре года.
— Вот именно, — ответил король жене вполголоса, — ей четыре, а мне — тридцать четыре. И ещё два годика сверху. Пожалуй, имею право.
Королева едва заметно фыркнула и заняла своё место.
— Вот теперь красиво, — оценил король. — Теперь с таким бантом можно смело шагать в семейную жизнь. На мою бы свадьбу такой завязали — глядите, пожалуй, несравненная Аннеретт и не метала бы на меня сейчас такие гневные взгляды. Ну так что, киан Рэдмунд Тоур Рэдкл, последний шанс: берёте вы в жёны эту прелестную девушку, киану Паландору из дорогого мне Пэрферитунуса?
Рэдмунд твёрдо кивнул и как можно более убедительно пробасил из-под капюшона:
— Да.
— Да — это в случае, если она тоже ответит согласием, — заметил король. — А вот мы сейчас и узнаем. Киана Паландора из Пэрферитунуса, развейте сомнения молодого человека. Скажите нам, берёте вы в мужья этого достойного юношу, киана Рэдмунда Тоура Рэдкла?
И тут Паландора на миг осмелела, подняла глаза.
— А что, я могу отказаться? — спросила она.
— Разумеется. Но предупреждаю: я очень рассержусь. Я, знаете ли, ехал сюда, рассчитывая на знаменитый торт с апельсинами.
В голосе Верховного короля сквозило юношеское озорство, но глаза его при этом оставались серьёзными и глядели на неё исключительно внимательно, так, что Паландора внутренним чутьём поняла, что, если она в самом деле пойдёт на попятную сейчас, на глазах у всех, то крупного скандала не избежать. А потому она вздохнула и, следя за тем, чтобы голос её не задрожал, ответила:
— Согласна.
«Зато я буду гердиной», — мысленно добавила она.
— Вот и замечательно. А вы уж, наверное, переволновались, а, киан Рэдмунд? Что же, привыкайте. Женщины ещё заставят вас поволноваться. Но ладно, — спохватился король Дасон, перехватив взгляд супруги, — в таком случае, как Верховный король острова Ак'Либус, входящего в состав империи Алазар в статусе автономного королевства, провозглашаю вас, отпрысков гердов подвластных мне земель — Пэрферитунуса и Рэди-Калуса — законными мужем и женой.
Король шумно выдохнул и возложил ладони на головы жениха и невесты, затем одной рукой откинул с лица жениха капюшон, а другою приподнял фату невесты.
— Глядите-ка, синхронно получилось. Не зря тренировался. Вам лучше не знать, — добавил он в ответ на их удивлённые взгляды. — Ну, повернитесь друг к другу. Люди ожидают традиционного завершения церемонии.
По традиции на этом месте следовал поцелуй между новобрачными, и оба по известным причинам колебались. Рэдмунд, добившись юридического заключения сделки, не желал, тем не менее, принуждать свою молодую жену к действиям, которые она пока находила неприемлемыми; Паландора же боролась между желанием задушить его и потребностью расплакаться. «А-а, как говорят в деревне, сгорела скирда сена, гори хоть целое поле, — подумала она. — Зато я стану гердиной».
И, рассудив так, она первая приблизилась к жениху, положила перевязанные лентой руки ему на шею, запрокинула голову и сама поцеловала его. В тот же миг Рэдмунда обдало резким холодом, как будто он одним махом проглотил целый стакан ледяного шербета. У него заболели глаза и середина лба, а кровь в венах, казалось, на мгновение застыла. Но он решил, что сказываются последствия его вчерашнего купания, и не придал этому значения.
«Зато она сама подошла, — с удовлетворением отметил он. — Глядишь, между нами вскорости ещё всё наладится».
Зал разразился аплодисментами, и Верховный король, наконец, развязал ленту на их запястьях и протянул молодожёнам большой чистый лист бумаги и белоснежное гусиное перо.
— Пожалуйте, пишите свои имена. С чистого листа.
