Девушка осмотрелась в полумраке. Повозка была доверху нагружена сундуками, стоявшими по бортам, а в середине находились скатанные в рулон большие ковры. Крышка одного из сундуков оказалась приоткрыта и на каждую неровность дороги отзывалась гулким хлопаньем. Паландора прокралась к сундуку в надежде закрыть его поплотнее и из любопытства заглянула внутрь. Он был доверху наполнен всевозможным тряпьём, которое и препятствовало его закрытию. Девушка попыталась задвинуть засов, но, убедившись, что это невозможно, вынула из сундука первое, что ей попалось под руку. Крышка тут же плотно легла и стук прекратился.
«Так-то лучше», — подумала Паландора и развернула свою находку. Ею оказался длинный плащ с капюшоном, весьма старый и потрёпанный, и предназначенный, видимо, для того, чтобы накрыть им товар в сундуке и защитить его от грязи и пыли. Подумав о том, что плащ бы ей сейчас пригодился (уж лучше ходить по улицам в старье, чем в сорочке для сна) и что вряд ли владельцы будут долго оплакивать его потерю, Паландора накинула его себе на плечи и запахнулась. Дождь барабанил теперь по крыше фургона не переставая, а в щелях завывал ветер.
Ехали на юг. Жаль, подумалось ей, что она не встретила фургон, который двигался бы в обратном направлении. Теперь она всё больше удалялась от дома. А киана Вилла, скорее всего, была уже на пути к замку. Что же она скажет, не застав её там?
Повозка замедлила ход. Паландора осторожно выглянула в щель полотнища и увидела, как обоз заворачивал на широкий двор, окружённый дощатым забором, сплошь покрытым вьющимся диким виноградом. Посреди двора стоял высокий терем, сложенный из массивных тёмно-коричневых брёвен, глянцевых от дождя и казавшихся чёрными. Терем венчала многоскатная золотая соломенная крыша с множеством печных труб и козырьками, увенчанными по краям довольно искусно вырезанными птичьими головками. Над воротами виднелась слегка траченная ржавчиной вывеска «Трактир Золотая Иволга» с изображением гнезда, на краю которого, сжав в клюве виноградную гроздь, сидела небольшая птичка.
Не дожидаясь пока повозка въедет во двор, Паландора проскользнула в её заднюю часть и, убедившись, что дорога пуста, свесила ноги и покинула гостеприимный фургон. Пусть уж лучше она проделает оставшийся путь под дождём, чем будет обнаружена его владельцами.
Укрывшись как следует плащом и ступая босыми ногами по раскисшей земле, она направилась к крыльцу. Дождь лил вовсю, и девушка успела изрядно промокнуть. Двери услужливо распахнулись, пропуская подгулявшую компанию, которая голосила во всё горло раздольную песню, но при виде кианы ребята умолкли и расступились.
Девушка вошла в трактир, как можно тщательнее скрыв лицо под капюшоном. Ткань своевольно позаимствованного ею плаща была довольно лёгкая, и она вся продрогла. Сейчас она думала лишь о том, как бы побыстрее согреться и остаться неузнанной. А потом ей, может быть, удастся найти укромное место, закрыть глаза и вернуться домой, и впредь быть осторожнее.
Она исподлобья оглядела залу. Стены были выкрашены в яркий жёлтый цвет, а вдоль них стояли ряды дубовых столов и лавок, покрытых тёмным лаком. На стенах в чёрных резных рамах с орнаментом висели пейзажи и натюрморты, на многих из которых присутствовала одна и та же птичка с золотистым оперением, чёрными крыльями и хвостом. То она присела на ветку рябины, то зависла над гнездом и кормит птенцов, то, окружённая буйством дикой природы, приоткрыла свой алый клювик, и как будто слышно её пение.
«Оформление зала оправдывает название заведения», — подумалось Паландоре.
В трактире нынче было многолюдно, так как многие возвращались с ярмарки в Рэди-Калус и Тенот. Все столы оказались заняты, и за многими из них велись оживлённые разговоры. Паландора уже готова была развернуться и уйти, пока на неё не обратили внимание, но мысль о том, что ей придётся остаться под холодным шквалистым ветром и проливным дождём, заставила её передумать. Осторожно передвигаясь между столами и стараясь никого не задеть, она прошла в дальний конец залы, где всё ещё оставалось пустое местечко на скамье. Паландора села на самый краешек и принялась растирать озябшие руки. Краем глаза она заметила мужчину в плаще, сидевшего на другом конце стола за тарелкой дымящегося рагу и, подчиняясь законам хорошего тона, поинтересовалась, не помешает ли она ему.
— Ничуть, — ответил тот. — Будьте добры, располагайтесь поудобнее.
Судя по голосу, это был совсем молодой человек. Паландора его поблагодарила и подвинулась к стене.
— Вот уж не думал, что летом мне захочется горячего овощного рагу, — поведал её собеседник, — но с такой погодой, право, решишь, что наступил абалтор. Я бы дорого отдал за то, чтобы сейчас устроиться в кресле у горячего камина, закутавшись в плед и взяв в руки любимую книгу.
