Так рассудил он ещё в тот момент, когда мчался, не разбирая дороги, на Вихре и клял всё подряд, до чего могла дотянуться его память. Себя, отца и брата, вновь себя. Хану, хановских балбесов, вновь себя. И далее по кругу. Зелень рябила перед глазами, зной палил, конь под ним высоко подкидывал ноги, галопировал от души. Постепенно он начал хрипеть, выбиваться из сил, пришлось перейти на кентер. Утихомирить его и себя заодно. И вот тогда ему в голову пришла новая мысль. Эта мысль не приносила полного удовлетворения, но хоть немного облегчала страдания. Теперь, когда он больше не являлся наследником, ему не было нужды блюсти моральный облик. Не то чтобы он и раньше свято его хранил, как в этом можно было убедиться, но сейчас судьба дала ему повод расслабиться. Пить вино. Гулять с друзьями. Любить женщин. С последними, допустим, ему приходилось раньше временить: неписаные законы диктовали гердам иметь отношения лишь с теми, с кем они намеревались связать себя узами брака, избегая лишних интриг. В общем, именно поэтому женщины не оставались к нему равнодушными: он был выгодным женихом, и вдобавок недурён собой. Одних пугали его шрамы и сломанный нос, другие, напротив, жалели его, и эта жалость, в сочетании с восхищением его крепким сложением, в сумме давали сильное чувство. Которым теперь настало самое время воспользоваться: пока они ещё не в курсе произошедших в его жизни перемен. «Подло, скажете вы? А отбирать у меня статус разве не подло?!» Так размышлял он, а сам уже пустил коня по дороге к пригороду, где квартировались его закадычные друзья Налу и Агрис. Оба, ожидаемо, обнаружились в местной пивной, где неторопливо и с расстановкой завтракали: для них утро только началось. Накануне им удалось разжиться деньжатами: в какой-то момент в самый разгар драки в «Двух Подковах» Налу затеял принимать ставки. Одни были уверены, что Рэдмунд в одиночку справится со всеми, другие — что будущему герду накостыляют, как следует. Но, благодаря своевременному появлению Феруиз, все ставки оказались провалены, и Налу унёс ноги с изрядно отяжелевшими карманами. Кое-кто пытался возражать, конечно, но побоялся его кулаков. Теперь они на пару с Агрисом спорили, как поступить со свалившимся богатством. Агрис предлагал не ходить вокруг да около, а спокойно его прокутить; более практичный Налу же настаивал на обновлении экипировки. Пора было освежить обмундирование, да и сбруя у коней прохудилась. А гонорар им когда ещё выплатит казна. Но друг не видел в этом никакого размаха. Экипироваться сможет и дурак, эка невидаль. А вот хорошенько погулять, да с дамами — это вам не шутки!
— Ну уж нет, — возражал Налу. — Так мы спорить до вечера будем. Что скажешь, поборемся силой? Кто победит — тот и решит, как мы поступим.
— Э, брат… — протянул Агрис, разгадав намерения друга, обладавшего недюжинной силой, — так дело не пойдёт. Давай-ка лучше в ножички сыграем!
Но здесь уже подслеповатый Налу рисковал потерпеть поражение, а потому отверг его предложение.
— Как же мы тогда поступим?
— Как-как… — заворчал Налу, — знамо как. Выпьем пивка да закусим пирожками. Кто больше съест пирожков — тот, считай, победил.
В этом предложении Агрис не уловил подвоха. Здесь их силы, несмотря на разные весовые категории, были равны. Так что он согласился и, обзаведясь блюдом с пирожками и независимыми свидетелями, друзья начали состязание. Свидетели зорко следили за калорийностью начинки: не хватало ещё, чтобы один из соперников объелся капустой, в то время как другой давится грибами. Хозяин, наблюдая за тем, с какой скоростью выпечка исчезала с подноса, снарядил всех своих кухарок срочно месить тесто и ставить в печь свежую партию. Откупорили новый бочонок, и вся пивная заразилась духом соревнования. В самый разгар этого действа и заявился Рэдмунд. Не обращая внимания на рукоплескания толпы и гомон, он нацедил себе из бочонка самую большую кружку, смахнув пену, осушил её до дна и потянулся к подносу, где тут же получил по рукам.
— Не трогай, Рэд. Мы соревнуемся.
— Плевать я хотел, — устало заметил тот и взял себе пирожок с луком. Сел напротив друзей, уставился сквозь них в бесконечность. Тут только они сообразили, что с Рэдмундом что-то не так.
— Ты чего? — спросил его Налу. — Отчехвостили тебя за вчерашнее? Сильно?
— Терпимо, — ответил Рэдмунд и махнул рукой. — Стоит ли об этом? Пойдёмте-ка лучше гулять! Выпьем, как следует! Дам пригласим!
Налу посмотрел на него так, будто видел его впервые. Протёр кулаками глаза — один слабовидящий, другой заплывший от синяка — и снова уставился на друга.
— Ух ты, Рэдмунд! Это что-то новое.
— Наконец-то! Мы уж думали, ты никогда такое не предложишь, — добавил Агрис. — Между прочим, я знаю неплохое местечко. Видишь, Налу, сам Творец нам шепчет о том, что денежки наши впору просадить. А ты всё: экипировка, экипировка…
Но Рэдмунд прервал его широким жестом.
— Поберегите ваши финансы. Я угощаю.
— Ах, ну раз так… — протянул Налу, — тогда пожалуйста: я не против. Вперёд.
Трое друзей поднялись из-за стола. Раздались возмущенные возгласы:
