Выплакавшись, Мадригал ощутила пустоту… и легкость, словно соль непролитых слез отравляла ее. Она оперлась на решетку. С другой стороны Бримстоун присел на корточках. Зачирикал Кишмиш, и в его щебете Мадригал узнала привычное задорное попрошайничество. Раскрошив кусочек печенья, она принялась кормить его.
– Пикник за решеткой, – сказала она и попыталась улыбнуться, но улыбка тут же погасла.
Они услышали его одновременно – душераздирающий крик, от которого Мадригал сжалась в комок, уткнула лицо в колени, закрыла ладонями уши, погрузившись в темноту, тишину, отрицание. Не помогло. Крик успел проникнуть в голову, и даже когда сам он оборвался, эхо все еще звенело внутри.
– Кто пойдет первым? – спросила она.
Бримстоун понял.
– Ты. Серафим будет смотреть.
Минуту она отчужденно молчала, а потом произнесла:
– Я думала, он сделает наоборот. Заставит смотреть меня.
– Мне кажется, – нерешительно сказал Бримстоун, – он еще не разобрался с ним.
У Мадригал вырвался стон. До каких пор? До каких пор Тьяго будет его истязать?
– Помнишь счастливую косточку? – спросила она Бримстоуна.
– Помню.
– Я все-таки загадала желание. Или… надежду, ведь никакого волшебства нет.
– Надежда и
Перед глазами один за другим промелькнули образы. Лучистая улыбка Акивы… Обессиленный Акива, его кровь стекает в святой источник… Солдаты вышвыривают их из храма… Храм полыхает, деревья в роще Скорби охватывает огонь, как и живущих среди их ветвей эвангелин…
Мадригал достала из кармана счастливую косточку, которую принесла в рощу в тот последний раз. Они не успели ее разломить.
– Вот. – Она протянула косточку Бримстоуну. – Возьми, растопчи и выбрось. Надежды нет.
– Если бы я так думал, – возразил Бримстоун, – сейчас меня бы здесь не было.
О чем он?
– Чем я занимаюсь, дитя, изо дня в день, как не борюсь с неодолимой мощью прилива? Волна за волной идет на берег, и каждая захватывает все больше песка. Мы не выиграем, Мадригал. Нам не по силам одолеть серафимов.
– Что? Но…
– Мы не можем победить в этой войне. Я всегда это знал. Они слишком сильны. Мы так долго держались лишь потому, что сожгли библиотеку.
– Библиотеку?
– В Астрэ. Архив их магов. Эти глупцы хранили все тексты в одном месте. Они так ревниво оберегали свою власть, что не позволяли их копировать. Не хотели делиться знаниями и брали в ученики лишь тех, кого могли контролировать и держать при себе. Это было их первой ошибкой – сосредоточить все свое могущество в одном месте.
Мадригал увлеченно слушала. Чтобы Бримстоун когда-нибудь ей такое поведал! Историю. Тайны. Боясь нарушить очарование, она спросила:
– А в чем вторая ошибка?
– Они забыли, что нас следует бояться.
Он помолчал. Кишмиш перепрыгивал с одного рога на другой.
– Им необходимо было верить в то, что мы животные, чтобы оправдать свое к нам отношение.
– Как к рабам, – прошептала она, словно услышав голос Иссы.
– Нас поработили для боли. Мы были источником их могущества.
– Пытки…
– Они уверили самих себя, что мы покорные твари, будто этим можно оправдаться. В их застенках томились пять тысяч тварей, вовсе не бессловесных, но они продолжали верить в свою выдумку. Нас не боялись, поэтому все оказалось просто.
– Что оказалось просто?
– Уничтожить их. Половина охранников даже не понимали нашего языка. Беспечные, они считали, что мы лишь рычим и воем от боли. Мы убили этих глупцов и сожгли все вокруг. Без магии серафимы потеряли превосходство и за все эти годы так и не вернули его. Но это все равно произойдет, даже без библиотеки. Твой серафим доказал, что утерянное они открывают заново.
– Но… Нет. Магия Акивы, она не… – Мадригал вспомнила живую шаль. – Он бы никогда не использовал ее как оружие. Он хотел только мира.
– С помощью магии мира не добьешься. Слишком высока цена. Я продолжаю использовать ее, ведя души от смерти к смерти, только лишь в надежде, что нам удастся сохранить жизнь до тех пор, пока… не изменится мир.
Ее слова.
Он откашлялся. Это прозвучало как шуршание гравия. Неужели он хотел сказать, что…
– Я тоже об этом мечтал, дитя.
Мадригал не сводила с него взгляда.
– Магия не спасет. Понадобится такая мощь, что расплата нас уничтожит. Остается только…
Бримстоун положил косточку в нагрудный карман, поднялся и повернулся спиной. Сердце Мадригал сжалось при мысли, что сейчас он оставит ее одну.
Но он лишь подошел к дальней стене и стал смотреть в маленькое окошко.
– Это Чиро, если ты не в курсе, – резко сменил тему Бримстоун.
Мадригал догадывалась.
Чиро летала за ней следом, пряталась в роще и все видела.
Чиро, как прирученная Тьяго шавка, выдала ее только за то, чтобы хозяин потрепал по загривку.
– Тьяго пообещал ей человеческий вид, – сказал Бримстоун. – Можно подумать, исполнить это обещание в его власти.
«Дурочка Чиро, – думала Мадригал. – Если она мечтала лишь об этом, то для осуществления мечты заключила неудачный союз».
– Ведь ты не выполнишь его обещание?
