– Сама лететь сможешь?
Кэроу попробовала: осторожно оторвалась на несколько футов от земли и тут же опустилась.
– Вообще-то, путь неблизкий.
– Я тебе помогу. Даже если бы ты не умела летать, я бы сам унес тебя.
Она представила, как летит над Альпами и Средиземным морем на руках у Акивы – не худшая мысль, но все же… Она не неженка.
– Я справлюсь.
Впереди Мик и Зузана застыли в долгом поцелуе, и Кэроу в смущении остановилась, повернулась к перилам моста и стала смотреть на реку.
– Наверное, непривычно весь день бездельничать?
Акива кивнул. Он тоже смотрел на реку, перегнувшись через перила и слегка касаясь локтем ее локтя. От Кэроу не ускользнуло, что он то и дело ухитрялся едва заметно до нее дотронуться.
– Все пытаюсь представить, как мой народ ведет такую жизнь, – и не могу.
– А какую жизнь ведет твой народ? – спросила она.
– Они поглощены войной. Если не воюют, то работают на войну. И живут в страхе. Все до одного.
– А химеры? Как они живут?
Он задумался.
– Ни для кого там нет хорошей жизни. Безопасным это место не назовешь. – Он положил ладонь на ее руку. – Кэроу, твоя жизнь – здесь, в этом мире. Если ты дорога Бримстоуну, вряд ли он захочет, чтобы ты отправилась туда. Тебе нужно остаться.
Следующие слова он произнес едва уловимым шепотом, и впоследствии она сомневалась, что расслышала их:
– Я остался бы здесь, с тобой.
Его пожатие было крепким и одновременно мягким, ладонь – теплой. Именно такой, как нужно. На мгновение Кэроу представила себе, что сбылось то, о чем он только что прошептал: жизнь вместе с ним. Все, чего она так страстно желала: надежность, основательность, любовь.
Любовь.
Слово уже не резало слух и не звучало так нелепо, как утром, когда его произнесла Зузана. Оно волновало. Кэроу потянулась к руке Акивы.
Почувствовала резкий толчок и отпрянула. Хамса! Она нечаянно приложила хамсу к его коже. Ладонь горела. Акива, отброшенный на шаг назад, прижал руку к содрогающемуся телу. Стиснув зубы, он преодолевал боль.
Снова боль.
– Я даже притронуться к тебе не могу, – сказала Кэроу. – Не знаю, чего хотел для меня Бримстоун, но уж явно не этого. Иначе он не наградил бы меня хамсами.
Собственные прижатые к груди ладони показались ей в тот миг отвратительными. Она нащупала висевшую на шее счастливую косточку и взяла ее в руку, чтобы успокоиться.
– Твой желания необязательно должны совпадать с его, – сказал Акива.
– Согласна. Но мне необходимо знать, что происходит. Необходимо.
Голос дрогнул. Она хотела донести до него свою мысль – и он все понял. Она увидела это в его глазах, а вместе с тем беспомощность и боль, которые то и дело вспыхивали на его лице с того самого мгновения, когда он ворвался в ее жизнь минувшей ночью. Всего лишь минувшей ночью. Не верилось, что прошло так мало времени.
– Ты не обязан лететь со мной.
– Разумеется, я полечу с тобой, Кэроу… – Акива все еще говорил шепотом. –
Он протянул руку, снял с нее шапку, из-под которой хлынули синей волной волосы, и заправил непослушную прядку ей за ухо. Взял ее лицо в ладони, и грудь Кэроу словно пронзил солнечный луч. Она притихла и стояла без движения. Никто и никогда не смотрел на нее так, как Акива, широко раскрытыми глазами, будто хотел вобрать ее в себя.
Одной рукой он нежно прикоснулся к ее затылку, провел по волосам, отчего по телу пробежала дрожь. Кэроу почувствовала, как уступает ему. Одна нога подалась вперед, колено прижалось к его колену, и оставшееся между ними пространство – отрицательное пространство, как это называют в рисовании, – так и норовило сомкнуться.
Он собирается ее поцеловать?
Боже, от нее же несет гуляшом!
Ну и ладно. От него тоже.
Хочет ли она, чтобы он ее поцеловал?
Его лицо было так близко, что она могла разглядеть тень от его ресниц и собственное лицо, отраженное в черной глубине его зрачков. Он пристально смотрел в ее глаза, словно в ней были другие миры, чудеса и открытия.
Да. Она хотела, чтобы он поцеловал ее. Да.
Его рука отыскала ее ладонь, которая все еще сжимала висевшую на шнурке счастливую косточку. Он нащупал продетые сквозь ее пальцы выступы косточки и замер. Что-то застыло в его взгляде. Он опустил глаза. Дыхание перехватило, он порывисто вдохнул и разжал ладонь Кэроу, забыв о хамсах.
И увидел маленькую выцветшую косточку – все, что осталось от чьей-то жизни. Он изумленно вскрикнул и… Словно нечто глубокое и болезненное вырвалось из него наружу со скрипом, как гвоздь, который выдернули из доски.
– Что? – переполошилась Кэроу.
Он побледнел.
– Зачем ты это носишь?
– Это… вещь Бримстоуна. Он послал ее мне, когда сгорели порталы.
– Бримстоуна… – повторил он.
Лицо оживилось: мелькнула безумная мысль, а затем пришло и понимание.
– Бримстоун, – снова произнес он.
– Что? Акива…
