— А что это? — удивленно произнесла я.
— Жареный журавль…
Кратко ответил Каа, и сам стал вкушать, тоже его.
Я принюхалась, до этого момента, никогда не ела такой пищи. И потому откусила маленький кусочек и с аппетитом стала разжёвывать. Мне понравилось, и я откусила ещё, а потом ещё.
— Как только закончится сезон разлива Великой Реки, мы с тобой посетим Золотой Чертог[9]. Я хочу знать всё о твоем перерождении, — продолжил Пер О, напугав меня.
После всего удивительного, что увидела и узнала во дворце фараона, мне совсем не хотелось возвращаться в храм. Боялась, что фараон поймёт, что я не его Нефе и оставит меня там.
[1]Ченджит — накладной хвост, что был привязан к мужской набедренной повязке схенти, это был ритуальный знак фараона.
[2] У древних египтян была своя забава, похожая на современный боулинг. Они катали каменные шары по дорожкам. Разница лишь в том, что мы сбиваем кегли, а им необходимо было добросить шар до лунки, которая находилась в конце дорожки.
[3] В те времена врачом мог стать как мужчина, так и женщина. Кстати, древнеегипетские врачи назывались «суну» и у каждого была своя специальность.
[4] Всей семьёй за столом древние египтяне не собирались. Они ели, сидя за столиками, рассчитанными на одного-двух человек. Глава семьи трапезничал отдельно, его супруга отдельно — нередко в это время служанка причёсывала её и накладывала макияж. Детей вообще не пускали за столы — они сидели на полу.
[5] Пивные чаши в Древнем Египте— каменные, металлические и керамические. — тогда были вместимостью один-два литра. Взрослый египтянин в день выпивал в среднем две таких чаши.
[6] Описание изготовления пива и вина, взято из трудов учёных-египтологов.
[7]Настоящим же деликатесом считалось… свежее молоко. В египетскую жару надо было очень постараться, чтобы молоко не испортилось. Впрочем, кое-что любители молока придумали: неглазированные глиняные кувшины с крупными порами и интенсивным испарением. Горлышко этих кувшинов затыкали пучком травы, которая и работала пробкой, и — возможно — обладала бактерицидными свойствами. Так что шанс полакомиться молоком, а не простоквашей увеличивался.
[8] Журавлей, кстати, разводили — египтяне одомашнили четыре их вида. Жареные журавли считались деликатесом.
[9]Золотой чертог Хатхор, богини любви: самый сохранившийся храм во всем Египте в наше время.
Египет 2900 год до н.э. Тинис, дворец фараона, прошло 4 месяца, закончился сезон разлива Нила[1].
Все дни, что прожила я во дворце фараона меня окружили заботой и преклонением. Фараон проводил со мной почти каждый день, мы вместе вкушали пищу, он учил меня играть в попадание каменного шара в лунку, он показал и даже продемонстрировал мне свою гордость, боевую колесницу, на которой он победил уже не одного врага Та-Кемет[2].
Меня одевали в красивейшие одежды, лучшие украшения даровал мне Каа, я была обласкана всеми кто окружал меня. Потихоньку, несмело я привыкала к такой жизни. Мне понравился Каа, а он был мудрым, добрым ко мне. Он казался мне самым сильным и красивым.
В один из дней, когда я играла со своими любимыми кошками. Маленький котенок подрос и его сил уже хватало повалить меня на горячий песок, и я слегка оцарапала локоть. Что бы смыть песок с ранки, я отправилась в тенистый уголок сада, невдалеке от клетки.
Неожиданно я застала там самого Каа, и к моему удивлению поблизости не было слуг и охранников. Он сидел грустный, печально опустив голову. Его глаза были устремлены на маленький журчащий ручеек.
Я замерла, боясь потревожить доброго ко мне человека. Набежавший ветерок, чуть потрепал мои уже немного отросшие волосы. Пер О хотел, чтобы они отросли и были длинными, как у его любимой жены.
Фараон поднял голову и глубоко вздохнул, после чего повернулся в мою сторону. На его губах появилась улыбка.
— Моя Нефе, иди сядь со мной рядом, — он чуть подвинулся и показал рукой где мне присесть.
Я так и сделала, но сама не знаю почему, руку положила на руку Каа.
— Почему ты грустишь? Что тебя печалит? — мне было жаль его.
— Сегодня день моего рождения… — грустно проговорил он в ответ.
— И что из этого, заставляет тебя грустить?[3]
— Пока ты была со мной, ты наполняла этот день радостью. На твоей далёкой родине, в этот день веселились и праздновали…
Каа с надеждой на меня посмотрел.
— Так давай будем праздновать… Жаль только я не помню как…
Я немножко смутилась, не зная как порадовать Пер О. Мне казалось, что у него всё есть. Ну, всё-всё, что только я могла себе представить.
— А ты моя Нефе хочешь праздник? — в глазах фараона вновь появилась надежда.
— Да, великий, — мотнула я головой.
— Хорошо, устроим праздник в честь восхода Сириуса[4], — фараон встал и направился к двери внутрь дворца.
И фараон устроил праздник, и я впервые увидела столько всего для меня необычного.
