Внутри у меня было смятение. Благодарность за помощь в борьбе с хананеями и жажда смерти предводителю мятежников. Гибель Хотепсехемви в битве, избавила бы меня он сильного противника.
— Они дружат с юности, Уаджи поступил, как истинный друг.
Я задумалась, пытаясь понять когда Уаджи мог встретиться с Хотепсехемви. Это верно случилось в войске фараона, где они вместе начинали обучаться воинскому искусству.
— Охан иди, отдыхай, — произнесла я, положив руку на его руку.
Он ушёл, а я провалилась в тяжелые думы-сомнения и не услышала как вошёл Сехет.
— Великий…
— Сехет, говори, — прервала я его преклонение.
Мой верный тиату саб тиату рассказал мне какими усилиями удалось достигнуть победы. Помощь мятежников во главе с их предводителем, внесла решающую роль. Если бы не они, не видать моему войску победы.
— К моему удивлению, с ними был ещё и отряд шумер, — задумчиво произнес Сехет.
На его лицо легла озабоченность, я заметила это и спросила:
— Что ещё? Говори.
— Главный, по имени Джумузи, просит вашего внимания. Но я ему отказал, он недостоин тратить ваше драгоценное время Великий фараон…
Он вновь начал произносить мои имена.
— Сехет, остановись, — произнесла я жёстко.
— Ты сейчас тратишь его не меньше. Ты знаешь меня хорошо, но всё равно будто специально делаешь по своему. Моё имя для близких мне людей Нефе, и так будет всегда, пока не прервётся мой путь. Я Нефе, пока не вступлю на путь перерождения.
— Прости Великий…
— Сехет, я тебя прошу.
— Нефе… — произнес он тихо и смущенно.
— А кто этот воин светловолосый? — не сдержала я любопытства.
— Это люди издалека, так сказал шумер.
— Это не хананеи, не их послы? — я пыталась понять.
— Нет, они с шумером.
— Сехет, позаботься, чтобы у шумера и людей с ними, было всё. И пусть жрецы-лекари помогут раненым.
— Я всё сделаю Великий… Нефе…
— И пусть шумера проводят ко мне. Я его знаю и хочу видеть.
Сехет ушёл, я вновь одела пшент на голову и немного поправила оплечье, золотые пластины давили на грудь, ведь сделаны они были под мужскую широкую и плоскую.
Оплечье было изготовлено из нанизанных золотых пластин и бус с плоской застёжкой сзади, от которой на спину спускалась золотая кисть из цепочек и цветов, удивительно тонкой и изысканной работы. Ещё одно более массивное и длинное оплечье было из из многочисленных рядов бус, драгоценных камней. Последний из камней, на плечах и нижний, имели каплевидную форму, остальные были круглыми. Его же украшали две головы сокола. Это оплечье держалось на двух шнурках, и завязывались они на спине.
Помимо ожерелий, фараон должен одевать нагрудное украшение с изображением храма, на двойной золотой цепи. А ещё три пары массивных браслетов украшали руки и ноги: запястья, предплечья и щиколотки ног.
Вместо схенти, я одевала, удивляя и восхищая всех вокруг, тончайшую тунику, подвязывая поясом из золотой цепочки.
Фараон, то есть я, не в коем случае не мог показывать свои волосы, поэтому сверху всегда надевала парик, с подвесками и диадемой, обвитой золотой коброй, голова которой была поднята над серединой лба.
И конечно далее надевалась одна из корон. А ещё все фараоны носили бороду, это было неотъемлемой частью церемониального наряда. Накладную бороду заплетали в косички и крепили к парику двумя подвязками.
Вот в таком виде я встречала вернувшихся с победой воинов, и сейчас ждала появления Джумузи.
В моих воспоминаниях звучал его голос.
Мои размышления прервал шум в коридоре, перед входом.
Нахмурившись я привстала с трона и именно в этот момент, послышались громкие удары и скрежет.
— Нефе!!! — это голос шумера.
— Пропустите его! — я постаралась громко.
— Великий! — произнес охранник перекрывший вход, стараясь не пускать никого внутрь.
— Я его жду, впусти, — удивленно посмотрела на него.
— Их двое… — охранник от натиска всё же упал, но тут же вскочил и вновь преградил вход.
Но я уже увидела вошедших. С шумером был светловолосый воин, удививший меня видом. Это был не молодой мужчина с длинными светлыми волосами. Назвать его старым я бы тоже не взялась. Было в нем что-то, что притягивало взгляд.
Уверенность, смелость и гордость. Это был явно не простой воин.
— Пусть приблизятся…
Воин охраны отошёл, но встал поблизости, выполняя свой долг.
— Приветствую тебя Великая Нефе! — произнес шумер, на своем языке. И я порадовалась, что охранник не понимает его неподобающего обращения.
— И я тебя приветствую Джумузи. Только Великий фараон Снеферка, — слегка улыбнулась я.
— Вот теперь узнаю, — произнес светловолосый на шумерском.
