Пришлось спешить, хананеи уже шли к землям подвластным фараону.
Прошло всего пять восходов Ра и войско на барисах направилось в плаванье по Итер аа к землям хананеев, через Нижний Египет, где несколько септов занимают мятежники.
Как бы я не хотела победы, но я понимаю, что ещё не готова к большим битвам.
А потому, я даю указание Сехету попытаться заключить договор хотя бы о перемирии. И предчувствие меня не обмануло.
Всё чего достиг Сехет в переговорах, это то что мы уступили лишь небольшой кусок земли за Биау, в обмен на договор о мире.
Царь хананеев согласился подписать договор, чтобы положить конец длительным военным действиям между двумя великими народами, и дать начало одному из самых творческих и процветающих периодов в истории наших стран.
Я ещё не знала тогда, что девять лет спустя хананеи решили создать более тесный политический союз, предложив брак между будущим фараоном и хананейской принцессой. И два двора приступят к длительным переговорам[5].
Известие о том, что остатки войска возвращаются по Итер аа в Тинис, дошли до моего слуха уже после заключения договора. Они шли медленно, раненые сковавали их движение.
Я готовилась встретить их с большим почётом и великими дарами от самого воплощения Бога в Черной Земле. Но радость тут же померкла на моём лице, так как гонец сообщил мне о гибели Уаджи в той страшной битве.
Какое-то время я молчала, но всё же смогла скрепить своё сердце и велела гонцу продолжить говорить.
— Хотепсехемви спасая предводителя войска Великого фараона тоже был ранен, воины видели как ему рассекли обе руки.
Какое мне дело была до главы мятежников, хоть и удивилась я тому, что он хотел спасти Уаджи.
— Охан жив? — спросила я гонца.
— Да, Великий фараон. Только силы покидают его…
Гонец больше ничего не знал, так как был отправлен с вестью, сразу после битвы с хананеями.
Понимая, что известие о гибели любимого мужа станет для Яххотен страшной бедой, я пожалела её и детей, оттягивая неизбежное. Я запретила сообщать ей об этом, пусть её радость материнства, хоть немного продлится.
И вот мне сообщили, что барисы с вернувшимися воинами пристали к берегу.
Ворота дворца открылись, я смотрела с высоких ступеней вниз. Несколько воинов несли носилки-паланкины. Медленно, внося их внутрь.
В них думаю старшие воины, помощники Уаджи, только им могли оказать такие почести. Или всё же моя надежда даст ростки?
Вслед за паланкинами, вошли несколько воинов, никого из них я не узнала. Один, шедший впереди был высок и широкоплеч, его рука была перевязана льняными лентами.
Как только они вошли, следом, въехали на лошадях, ещё с десяток воинов, в незнакомом мне одеянии. Я отвлеклась от рассматривания высокого раненого в руку воина и обратила свой взор на явно чужеземцев.
Кто они такие? Может это послы хананеев?
Нет, их одежды я видела, путешествуя к родине моей мамы.
Нет, это были не хананеи.
Один из воинов, спустившихся с коня снял со своей головы льняной покров и я к своему удивлению увидела светлые волосы, такие же как и мои.
[1]Семеры (егип. — друзья) — лица, приближенные к фараону в силу своего знатного происхождения. Титула семера удостаивались за особые заслуги выходцы из серов (номархи, судьи, телохранители). Высшим в иерархии семеров был титул «единственных семеров (друзей)» — особо доверенных вельмож. Семеры занимали различные управленческие посты, сочетая их с придворными титулами, обозначающими принадлежность к «дому царя». Семеры выделялись из рядов высшего сословия серов (отсюда выражение «Семер среди серов»). Титул Семера не был связан с какой либо конкретной государственной должностью, но присваивался за особые заслуги царским телохранителям, судьям, а так же номархам, то есть лицам которым фараон особенно доверял.
[2]Ещё в «Пророчестве Неферти» содержится предостережение правителю, что, если он отступит от священных заповедей справедливости, это может привести к гибели государства, «когда Нил иссыхает, а женщины не рожают».
Заповеди Маат — законы истины, справедливости, закона и миропорядка.
