Мария стояла, преклонив колена, в часовне Элтхэма, откуда все прочие обитатели дома уже ушли. Впервые в жизни все ее существо не было захвачено внушающими чувство благоговения красотой и великолепием песнопений. Глядя сквозь пальцы, она видела фигуру Анны на передней скамье. Хотя та изредка и навещала свою маленькую дочь Елизавету, сегодняшний ее приезд содержал в себе намек на какую-то тайну. О нем не возвестили герольды, и, более того, она приехала одна, без короля. Еще более странно, что Марии не было велено оставаться в своей комнате, а это уже вошло в обычай на время пребывания ее мачехи в доме.
В то время как она делала вид, что полностью поглощена службой, ее мысли кружились в диком танце самых разных догадок и предположений. Внутреннее чувство подсказывало Марии, что присутствие здесь Анны было непосредственно связано с ней. И она ничуть не сомневалась, что это повлечет за собой самые неприятные последствия. Ее недавняя болезнь привела к тому, что нервы у нее были натянуты до предела, и это ее состояние еще более усугублялось ужасными событиями прошедшего лета. Монахи-картезианцы, епископ Фишер, сэр Томас Мор. По мере того как сведения о каждой новой трагедии достигали Марии, темнота в ее душе сгущалась все больше и больше. За ужасом и чувством новой потери стоял еще и целый сонм страхов. Она еще могла как-то отвлечься от них днем, когда была слишком занята своими многочисленными обязанностями, чтобы ужас овладевал ее мыслями. Но ночами, когда она оставалась одна, призрак этого ужаса вползал в ее душу беспрепятственно, бормоча что-то нечленораздельное в ее воспаленном воображении. И сейчас, в часовне, она тоже ощущала его присутствие, и привезла его с собой Анна.
Как только служба закончилась, Мария быстро поднялась с колен, поклонилась в сторону алтаря и поторопилась выскользнуть из часовни. Почти тут же в ее дверь постучала одна из королевских фрейлин.
— Королева шлет вам привет и будет рада видеть вас в личных апартаментах леди Шелтон.
Мария постаралась скрыть свои дурные предчувствия за маской высокомерия.
— Я была бы очень рада повидаться с королевой, не знай я наверняка, что она сейчас находится за много миль отсюда. Вы, видимо, имели в виду леди Анну Болейн, ибо я не признаю королевой никого, кроме своей матери.
Девушка стала пунцовой, явно придя в замешательство.
— Я только передала послание, — сказала она и вышла из комнаты.
Мария последовала за ней по лестницам вниз, хотя ноги у нее стали свинцовыми от страха перед встречей с соперницей, которая, как она верила, планировала ее убийство в течение последних нескольких месяцев. Войдя в покои, она приостановилась — маленькая, несгибаемая фигурка, — и, к ее изумлению, Анна сделала шаг вперед, а ее прелестные черты осветились улыбкой.
— Я послала за вами, чтобы принести вам свои извинения. — Она остановилась, восхитительная в своих колебаниях.
Мария, очень недовольная собой, стояла разинув рот, как какая-то неуклюжая деревенская девчонка.
— Только что в часовне вы поклонились в мою сторону. Одна из моих женщин сказала мне об этом, но слишком поздно, ибо к тому времени вы уже ушли. Увидь я вас вовремя, я вернула бы вам приветствие с превеликим удовольствием.
С огромным трудом Мария собрала свои разбегающиеся мысли перед лицом столь неожиданной перемены в настроениях этой женщины. Она заговорила вежливо, но сам ее ровный голос, лишенный каких-либо эмоций, уже содержал в себе оскорбление:
— Боюсь, мадам, что ваша женщина была введена в заблуждение. Мой поклон предназначался алтарю, посвященному Господу, который сотворил нас обеих, так что ваши… проявления сожалений абсолютно ни к чему.
На какое-то мгновение улыбка сползла с лица Анны, но она тут же вернула ее назад. Непринужденным жестом она отвела первое неудачное начало.
— Ну что же, я понимаю, но все равно я рада этой ошибке. Она дала нам возможность встретиться наедине, не стесненными — если мне позволительно так выразиться — мужским вмешательством.
Наверное, трудно было бы превзойти приглашающее к искренности выражение, появившееся на ее лице. Но Мария оставалась недвижимой; она вся ощетинилась недоверием, как дикий зверь, чующий под засаженной цветами поверхностью приготовленную ему ловушку. Анна же бесстрашно бросилась вперед, придав своему прекрасно поставленному голосу нужный оттенок чуть нерешительной мольбы:
— В последнее время я пришла к пониманию того, что вражда между нами — не что иное, как никому не нужная глупость. Так давайте же воспользуемся этим шансом, чтобы исправить положение. Я искренне стремлюсь к вашей дружбе. И, если вы предложите мне ее, ваше высочество, я буду более чем рада ответить взаимностью.
Впервые она обратилась к Марии, используя ее прежний титул, предлагая его как своего рода жертву.
— Я нахожу ваше предложение довольно странным, леди Анна.
