Он всегда божился, что Англия при его правлении никогда не будет испытывать тягот гражданской войны. Теперь такая опасность была предотвращена и нынешние жестокости, творимые его именем, гарантировали, что угрозы новых мятежей больше не существует. Теперь никто не усомнится в том, что Тюдоры — самая могущественная династия из всех когда-либо правивших Англией. Он был гигантом, стоявшим над церковью и государством. Оба они, поверженные, лежали у его ног. И когда его жена с невероятным облегчением, дрожа, сообщила ему, что она наконец-то беременна, Генрих понял, что год 1537-й от Рождества Христова стал сияющей вершиной всей его жизни.
Теперь Джейн стала пупом земли; более ценной для своего супруга, чем все сокровища короны; источником благоговейной почтительности для ее братьев, загодя предвидевших, что династия Сеймуров прочно укоренится на земле Англии; объектом пристального внимания для всех подданных короля. Было очень приятно купаться в лучах этого всеобщего одобрения, быстро и безоговорочно сведшего на нет все страхи Джейн, обуревавшие ее с того октябрьского вечера, когда она неожиданно окунулась в неизведанные темные глубины души своего мужа.
Но, как ни парадоксально, сам факт всеобщего угодничества, окружавшего ее ныне, временами угнетал ее дух. Он напоминал ей о той огромной и ужасной ответственности, которая теперь лежала на ней. Ее хрупкое тело должно выносить и произвести на свет так ожидаемого всеми наследника мужского пола, который сможет поддерживать Англию в состоянии мира и силы, когда Генрих отправится к праотцам, но что, если в нетерпеливые руки короля будет вложена третья дочь? Джейн всю трясло при мысли о такой ужасной перспективе. Желание Генриха иметь мальчика еще больше усилилось после того, как в июле он потерял своего внебрачного сына. Гарри Ричмонд умер от чахотки, но злые языки поговаривали, что его свели в могилу злые чары Анны Болейн. Она наложила проклятие на Гарри, говорили они, когда всходила на эшафот, так как сразу после ее казни он слег и больше уже не поднимался.
Джейн торопливо перекрестилась, вспомнив этот отвратительный слух. Анна ведь и ее не любила — тут не о чем и говорить. Оставалось только от всей души надеяться, что она не послала подобного проклятия из пылающего ада, где сейчас обитала, на свою преемницу! Но такие печальные мысли были совсем не ко времени для женщины в положении Джейн. Король непрестанно умолял ее быть веселой и осторожной, иначе она может навредить бесценному плоду внутри нее.
Да и сам Генрих не жалел никаких трудов и средств, чтобы поддерживать ее в добром расположении духа. Никакой раб какого-нибудь восточного князька не стремился так угодить своему владыке, как он Джейн. Она мечтает о перепелах на ужин и хочет марципанов? Моментально отдается распоряжение — и взмокшие поварята уже переворачивают перепелов на вертелах в огромной кухне, а повара лихорадочно пекут марципаны, лакомство, которого Джейн захотелось именно сейчас.
Ей нужен щенок, чтобы составить ей компанию? Через пару часов ей на выбор представляют дюжину этих милых созданий. Она хочет новое бархатное платье? «Моя дорогая, у тебя их будет столько, сколько пожелаешь». И сломя голову ко двору слетаются купцы с превосходным бархатом всех цветов радуги.
Рыба, которую обычно едят при дворе по пятницам, вызвала у нее несварение желудка. «Дорогая, тебе подадут мясо, или кролика, или жареного лебедя вместо этой рыбы, и к дьяволу все порядки и установления церкви». Но больше чем о всей этой специально для нее готовящейся еде, роскошных нарядах или весело резвящейся собачонке Джейн мечтала о компании своей падчерицы — и теперь больше чем когда-либо, — чтобы хоть как-то снять навалившееся на нее гнетущее напряжение.
Инстинктивно она чувствовала, что Генрих по каким-то своим скрытым соображениям предпочитает держать Марию вдали от двора. Но беременность научила Джейн некоторым маленьким хитростям: на этот раз она уже открыто не обратится к королю с просьбой, которая, как она знала, окажется для него неприятной. Однажды утром Генрих задал ей свой дежурный вопрос:
— Ты счастлива, радость моя?
Она ответила:
— Очень счастлива надеждой на появление сына. Но… могла бы быть еще счастливее. Когда ваше величество не со мной, у меня нет никого, кто составил бы мне компанию, и из-за этого я чувствую себя такой одинокой.
Она позволила печально опуститься уголкам своих губ, и король моментально встревожился.
— Почему же ты не сказала мне об этом раньше? Я повелю немедленно доставить ко двору твою мать и сестер, чтобы они всегда были при тебе.
«Какой еще человек, даже король, мог бы проявить большее великодушие, — спросил он себя, — чем навязать себе на голову кучу родственников жены?»
Джейн постаралась изобразить на лице приличествующую случаю благодарность, хотя ей была совсем не по душе перспектива оказаться под неусыпной заботой своего беспрерывно щебечущего семейства. Она быстро проговорила:
